Петровская эпоха: ордена, медали и царские пожалования

Кирилл Назаренко: Здравствуйте! Это канал «История. Главное». Мы находимся в стенах Российской национальной библиотеки, в мемориальном кабинете Игнатия Юлиановича Крачковского, знаменитого советского арабиста, переводчика Корана. Сегодня мы с Борисом Вадимовичем Мегорским, кандидатом политических наук, заведующим отделом эстампов и фотографий Российской национальной библиотеки, поговорим о неожиданном, может быть, сюжете.

Начнём с того, что недавно я консультировал видеоигру «Путь героя», размещённую на платформе ВК, которая посвящена петровскому времени. Это викторина: она служит для того, чтобы проверить кое-какие знания о петровской эпохе в непринуждённой форме. Один из сюжетов, который освещается в этой игре, - награды петровской эпохи.

Я думаю, Борис Вадимович со мной согласится: есть массовое убеждение, что награда - это орден, а орден - такой металлический значок, который привинчивается на груди, и все видят, что перед нами герой.

Борис Мегорский: Орденоносец.

Кирилл Назаренко: Орденоносец, да. Но мы с Борисом Вадимовичем знаем, что это не так. Может быть, начнём с того, что орден - это не значок.

Борис Мегорский: Это не только значок. Если мы говорим про петровское время, то при Петре первый российский орден появился в 1698-1699 годах. По источникам мы знаем, что в 1698 году был размещён заказ на изготовление орденских знаков, а первое пожалование было в 1699 году.

Кирилл Назаренко: И это орден Святого апостола Андрея Первозванного.

Борис Мегорский: Да, совершенно верно.

Кирилл Назаренко: А почему именно Андрея Первозванного? Я так думаю, потому что для Петра была очень важна легенда, изложенная в «Повести временных лет», о посещении Андреем Первозванным России.

Борис Мегорский: Скифии, Сарматии.

Кирилл Назаренко: Собственно, поднепровских мест.

Борис Мегорский: И горы на Днепре.

Кирилл Назаренко: Да. И благословение места, где потом будет основан Киев, потому что таким образом Русь входила в число избранных земель, которые благословил один из апостолов.

Другое дело, мы понимаем, почему косой крест стал символом этого ордена: по легенде Андрей был распят на косом кресте. А вот почему этот крест стал голубого цвета - это вопрос более сложный. Наверное, тут можно только указать на личный выбор Петра и личные его вкусы.

Борис Мегорский: Возможно. Либо вспомнить о том, что был орден Андрея Первозванного в Шотландии, символика которого была обратных цветов: белый крест на синем фоне. Так же как Пётр воспользовался этим флагом для того, чтобы сделать из него Андреевский, перелицевав цвета…

Кирилл Назаренко: Можно предположить.

Борис Мегорский: Да, и здесь он мог поступить так же. Возможно, что во время Великого посольства, при посещении Британии, он непосредственно ознакомился с этим.

Кирилл Назаренко: Может быть, хотя сам орден Андрея Первозванного в Шотландии к тому моменту прекратил своё существование. Обратим внимание на формулировку: «Орден прекратил своё существование». Не может прекратить существование значок.

Борис Мегорский: Конечно.

Кирилл Назаренко: Может прекратить существование организация.

Борис Мегорский: Да.

Кирилл Назаренко: Тут мы должны вспомнить, что орден изначально - это духовно-рыцарский орден. Целая серия таких орденов была создана во время крестовых походов, и они были объединениями рыцарей-монахов. Их эмблема в форме креста, разумеется, потому что они крестоносцы, стала очень почётным символом статуса: стать братом-рыцарем ордена было очень непросто. Даже в крупных орденах полноправных братьев-рыцарей насчитывалось, может быть, в Средние века сотня-другая.

Кроме того, была масса людей, имевших более низкий статус: полубратья, сержанты ордена, какие-то министериалы и так далее. Но в Новое время Европа вошла с сознанием, что быть братом-рыцарем, членом ордена - это очень почётно.

Вспомним ещё, что примерно с XIII века, а с XIV уже это стало модой, короли начинают создавать придворные ордена, в рамках которых они сплачивали светских рыцарей. Кстати, духовно-рыцарские ордена предусматривали целибат их членов. Это настоящие монахи.

Борис Мегорский: Кстати, ведь у нас Борис Петрович Шереметев стал первым русским кавалером Мальтийского ордена, посетив Мальту. Он принял полноценный обет в этом ордене, потому что был вдовцом уже в это время. На целибат он согласился по этому поводу.

Кирилл Назаренко: Интересно, я не знал. Это ещё в конце XVII - начале XVIII века было важно. Таким образом, награждение орденом - это принятие в число кавалеров ордена, в этот закрытый клуб.

Кстати, французский адмирал Сюффрен, знаменитый флотоводец XVIII века, был членом Мальтийского ордена, поэтому тоже никогда не был женат и не принимал других наград. Уже существовал, скажем, орден Святого Людовика, французский военный, но он не был им награждён именно потому, что уже был кавалером Мальтийского ордена и предполагалось, что можно состоять только в одном ордене. В этом смысле ещё в XVII веке эта идея была жива.

Но, очевидно, к тому моменту уже появились светские ордена, которые постепенно начали размывать эту монашескую строгость, и возникла возможность состоять кавалером одновременно нескольких светских орденов. Эти ордена учреждались государями.

Борис Мегорский: Здесь нужно подчеркнуть, что такой светский орден к началу петровского царствования был довольно редким явлением в Европе, был привилегией наиболее авторитетных королевств. Такого рода ордена были во Франции: орден Святого Духа и Святого Михаила; в Англии, в Испании. В Испании была сложная ситуация: местные духовно-рыцарские ордена, типа ордена Калатравы, постепенно превращались в королевские ордена. Орден Золотого руна был и у австрийских Габсбургов, и в Испании, потому что там тоже были Габсбурги. В Португалии был орден Христа. Собственно, пожалуй, орден Подвязки.

Кирилл Назаренко: Орден Подвязки. И только-только учреждён орден Слона в Дании, буквально в самом конце XVII века.

Борис Мегорский: Да. Дальше мы смотрим: в Пруссии первый их орден…

Кирилл Назаренко: Чёрного орла.

Борис Мегорский: Орла. Появился в 1701 году, буквально сразу после Андрея. Тогда же появился орден Белого орла в Польше, а в Швеции - орден Серафимов.

Кирилл Назаренко: Серафимов, да. Вообще в 50-е годы XVIII века. То есть здесь Россия не то что отставала, а была прямо в мейнстриме.

Но, Борис Вадимович, ведь не исчерпывалась наградная система орденами. В состав этого ордена могла быть принята пара десятков крупнейших государственных деятелей, а наградная система, очевидно, охватывала гораздо более широкие круги. Чем ещё можно было наградить, кроме как принять какого-нибудь выдающегося полководца или государственного деятеля в члены ордена?

Борис Мегорский: Да, несомненно, наградная система была довольно разветвлённая, и по современным представлениям не всё из этого нам казалось бы сейчас наградой. Тем интереснее посмотреть, что рассматривалось как награды.

Но я хотел бы сделать небольшой шаг назад, к ордену Андрея Первозванного. Несомненно, это был первый и единственный орден Российского государства. Его девиз - «За веру и верность». Соответственно, он жаловался за какие-то выдающиеся достижения. Все наши выдающиеся полководцы рано или поздно получили орден Андрея Первозванного, многие иностранные послы, иностранные государи.

При этом был ряд довольно странных пожалований людям относительно низкого звания, как, например, французский инженер Ламбер де Герен, один из проектировщиков, в частности, Петропавловской крепости, который в 1706 году дезертировал из России. Его кавалерство ордена Андрея Первозванного было отозвано.

Два слова о знаках ордена. Как мы знаем, символ святого Андрея - косой крест. В случае с российским орденом это голубой крест на белом поле, или, если мы говорим в терминах геральдики, лазоревый крест на серебряном поле.

Каковы были знаки? В первую очередь, это звезда, восьмилучевая серебряная звезда с девизом «За веру и верность» и с косым голубым крестом в середине. Это голубая лента через левое плечо из шёлка, муара, такого с разливами, очень красивая. Это крест, который в самых ранних версиях ордена носился на ленте на шее, а потом переместился на ленту на правое бедро. Для особо парадных случаев был знак на цепи, которая представляла собой чередование государственных орлов и Андреевских крестов. Но такую цепь носили только в крайних случаях.

Этот знак ордена Андрея Первозванного появлялся, в частности, на знамёнах. Андреевский крест появлялся на офицерских знаках. И, конечно же, Андреевский флаг российского военного флота - самый известный атрибут, на котором этот знак присутствовал. Кто мог получить этот орден?

Кирилл Назаренко: Далеко не все.

Борис Мегорский: Далеко не все. Следующий российский орден появился только в 1714 году. Это был орден Святой Екатерины, который был предназначен для жены царя и дальше жаловался придворным дамам. Это не был орден, который мог получить мужчина. Есть один мужчина, который вроде бы его получил, - сын Александра Даниловича Меншикова, но это какая-то анекдотическая история.

Кирилл Назаренко: Потому что Александр Данилович коллекционировал всё дорогое и богатое.

Борис Мегорский: Но при этом женские ордена тоже были известны европейской традиции. Где-то с XVI века начали появляться придворные женские ордена по образцу мужских. Поэтому Россия здесь тоже была в тренде.

Последний орден, связанный с петровским временем, - орден Святого Александра Невского, учреждённый формально уже после смерти Петра, но задуманный ещё Петром и задуманный первоначально за гражданские заслуги. Этот замысел не был реализован. Он стал просто вторым по значимости орденом.

Кирилл Назаренко: Второй по значимости. Насколько помню, орденом Александра Невского могли быть награждены чины от генерал-лейтенанта и выше. А как же быть с ещё одним орденом, который якобы учредил Пётр, - орденом Иуды?

Борис Мегорский: Насколько я знаю, из источников мы про него очень мало знаем. Мы не знаем, как он выглядел. Он не сохранился, никаких изображений нет. Мы знаем, что он предназначался для Ивана Степановича Мазепы, гетмана Войска Запорожского, до поры до времени верного соратника Петра, кстати, второго кавалера ордена Андрея Первозванного.

Кирилл Назаренко: Что говорит о его высоком рейтинге в глазах Петра.

Борис Мегорский: Да. В тот момент, когда он сделал не ту ставку в 1708 году, он, естественно, лишился ордена. Предполагалось, что если его поймают и казнят, то перед казнью на него навесят этот орден Иуды. Но это было такой формой карнавального переворачивания наградной системы.

Кирилл Назаренко: Дальше интересно, чем можно наградить всех остальных служилых людей, которые не могут получить ни орден Андрея Первозванного, ни Александра Невского чуть позднее?

Борис Мегорский: Если говорить именно о каких-то материальных знаках, то это персона государя. Это живописный портрет на эмалированном медальоне, украшенный драгоценными камнями, который на голубой ленте носился в петлице либо на шее. Такую награду мы наблюдаем.

Кирилл Назаренко: Но ведь можно было ещё и упрощённую версию царского портрета получить, отчеканенную на серебре.

Борис Мегорский: Конечно. При Петре, кстати, впервые появляются в России круглые монеты, которые мы сейчас все знаем. По традиции на монете всегда чеканили профиль государя. В тот момент, когда начались награждения именно такими круглыми деньгами, не в качестве денежного вознаграждения, а в качестве награды, солдаты и офицеры могли носить на себе такую медаль с портретом. Мне встречалось в документах XVIII века наименование не «медаль», а «портрет». Портрет, персона - такое вполне было.

Кирилл Назаренко: То есть получалось, что медаль ценилась не за то, что она блестит и на груди висит, а за то, что она с портретом царя?

Борис Мегорский: В этот момент это, несомненно, стало так. Но здесь нужно всё-таки сказать, что в России традиция награждать тем, что мы сейчас стали называть медалями, а в XVI-XVII веках - монетами, довольно старая. Причём она, мы можем утверждать уверенно, вполне исконно русская, не имеет корней в какой-то европейской, например, традиции.

Кирилл Назаренко: Мы точно знаем, что уже в начале XVI века служилые люди нашивали на шапку такие монеты. Есть даже изображение на картине «Битва под Оршей» русского воеводы в белой шапке, где у него какой-то золотой круг.

Борис Мегорский: Да, совершенно верно. Причём эти монеты могли быть золотыми копейками либо золотыми монетами большего достоинства для, скажем, полководцев, воевод. Их вручали, например, всем участникам того или иного военного похода. Массовые награждения - это тоже русская традиция.

Кирилл Назаренко: Да. Мы можем награждать за конкретный подвиг или вообще за участие в одном сражении или в какой-то военной кампании. В петровское время неоднократно медалями награждаются участники сражений и кампаний.

Борис Мегорский: Да, совершенно верно. При Петре первые награды - это были серебряные полтины, ещё даже не рубли, которые, как мы сказали, имели профиль государя. Дальше начали чеканить монеты уже с изображением конкретного сражения, с годом этого сражения, с его названием.

Мы знаем такие медали за бой в устье реки Невы, так называемое «Небываемое бывает»; за сражение при Калише в Польше в 1706 году; за сражение при Лесной, или Левенгауптскую баталию; конечно же, за Полтаву; за Гангут, 1714 год; за так называемую Вазскую баталию - это сражение при Напо в Финляндии в феврале 1714 года. Это была целая серия медалей, которые в теории мог получить как рядовой, так и офицер. Для рядовых солдат или унтер-офицеров медали были меньшего размера.

Кирилл Назаренко: Рублёвого достоинства?

Борис Мегорский: Как правило, да. У офицеров они были либо большего размера, серебряные, либо золотые. Дальше была градация: с золотой цепью или без золотой цепи. Таким образом, это была довольно развитая система, которая не имела аналогов в Европе и довольно долго не имела, надо сказать.

Кирилл Назаренко: Помнится мне, только при Иосифе II в Австрии в 80-е годы была учреждена медаль за храбрость, которая была первой медалью западноевропейской страны. Возможно, что даже под прямым русским влиянием: это случилось после визита Иосифа II в Россию.

Борис Мегорский: Кстати, вполне возможно, потому что медали за сражения или какие-то кампании вручали и при Елизавете, и при Екатерине в большом количестве. Поэтому, когда во время суворовских походов в 1799 году европейцы наблюдали русские войска, они подчёркивали и отмечали для себя, что русские ветераны все украшены несколькими медалями - то, чего не было на тот момент в европейских армиях.

Кирилл Назаренко: Но если мы сказали, что орден - это организация, то медаль - именно знак доблести, который носится на груди и организацию не предполагает.

Борис Мегорский: Да, это не причастность к какому-то сообществу, это просто знак.

Кирилл Назаренко: А ведь кроме медалей и единственного ордена у нас были и другие формы награждения в петровское время.

Борис Мегорский: Да, причём те самые совершенно неочевидные. Одна из первых - награждение отчеством.

Кирилл Назаренко: Кирилл Борисович, Борис Вадимович - мы привыкли, кстати, относиться к этому как к обязательному атрибуту каждого взрослого человека. А между тем отчество было в своё время показателем очень высокого социального статуса.

Борис Мегорский: Да, совершенно верно. Мы должны сказать, что в России XVI-XVII веков бытовала такая форма именования, как полуимя, например, Ивашка Сидоров. То есть даже не Иван, а Ивашка. Это указывало на относительный статус человека. Если боярин обращался к царю, он мог назвать себя Ивашкой. Но, с другой стороны, если бы его назвал Ивашкой какой-нибудь не боярин, боярин бы крайне оскорбился. Только Пётр в 1702 году отменил использование полуимени, и уже все, даже последний крестьянин, должны были писаться полным именем: не Ивашка Сидоров, а Иван Сидоров.

Кирилл Назаренко: А что делать с отчеством?

Борис Мегорский: Существовала такая форма, как полуотчество: Иван Петров сын Сидоров.

Кирилл Назаренко: Собственно, наши фамилии на «-ов» - это, вообще говоря, развитие этой тенденции?

Борис Мегорский: Некоторым образом, да. Но при этом родовое, то, что называется фамилией, было: Иван Петров сын Сидоров. Это полуотчество, а полное отчество - не Петров сын, а Петрович. Как раз это было очень статусным именованием, которое могли пожаловать.

В XVI-XVII веках пожалование «вича», как ни смешно это звучит в условиях конца XX - начала XXI века с этой медицинской аббревиатурой, тем не менее было очень серьёзной наградой. Ещё в петровское время для купцов обращение с «вичем» было вещью новой, престижной, которую можно было использовать.

Кирилл Назаренко: Это как у Алексея Толстого в романе и в чёрно-белом фильме: «Ты нас по отчеству будешь? Да мы за это что хошь!»

Борис Мегорский: Да.

Кирилл Назаренко: Поэтому Кирилл Борисович, Борис Вадимович… Я, кстати, поэтому настаиваю на том, что, например, в кадре мы должны общаться с отчествами: это всё-таки древняя русская традиция. Мы не должны здесь идти по стопам наших западноевропейских современников, у которых не сложилась эта форма отчества и которые его, конечно, и не употребляют.

Чем ещё награждать? Наверное, поместьем можно было наградить или вотчиной?

Борис Мегорский: Да, можно было. Можно было также наградить титулом.

Кирилл Назаренко: Прекрасно. И титул ведь считался выше орденов, да? Позднее, когда орденов стало уже много, сложилась ситуация: человек, собравший все ордена до Андрея Первозванного включительно, за следующие заслуги уже мог получить титул. Как раз при Петре происходит заимствование европейских титулов.

Борис Мегорский: Да, потому что единственный титул, который был в допетровской России, - князь. А барон и граф были восприняты при Петре.

Кирилл Назаренко: Да, совершенно верно. Причём поначалу это были титулы графов и князей Священной Римской империи. Первые пожалования были как раз этими титулами: не российскими, а Священной Римской империи, то, что мы знаем, - государство Габсбургов.

Борис Мегорский: По просьбе Петра.

Кирилл Назаренко: Проще всего это называть Австрией, хотя это не вполне корректно. Первые петровские графы и князья были не российскими. Потом уже появились российские титулы графов и князей, ими жаловались российские вельможи.

Борис Мегорский: Предполагалось, что баронский титул при Петре всё ещё был нормальным.

Кирилл Назаренко: Я так понимаю, если мы посмотрим на градацию: выше всего князь, затем граф, барон ниже всего. И баронский титул не жаловали, например, российским дворянам.

Борис Мегорский: А как же Строгановы?

Кирилл Назаренко: А это именитые люди, они получили баронский титул в своё время. Именно потому, что это были не дворяне. То есть нормальному дворянину баронский титул, как правило, не жаловался: дворянин сразу получал графский титул.

Борис Мегорский: Позднее, да, в конце XVIII века это точно стало системой. В петровское время бароны - это у нас именитые люди Строгановы, которым по их породе, которая в тот момент всегда имела значение, не полагался дворянский титул. Дальше у нас есть Пётр Павлович Шафиров.

Кирилл Назаренко: Тоже барон.

Борис Мегорский: И тоже вице-канцлер, но из недворян.

Кирилл Назаренко: Да, он из недворян. Дальше баронами жаловались остзейские дворяне, поскольку это было вполне в немецкой традиции, либо какие-нибудь финансисты, тоже недворянского происхождения. А графы - уже нормальный дворянский титул для знатных.

Борис Мегорский: Про денежные награды: за определённое сражение солдаты могли получить определённое количество окладов жалования не в зачёт.

Кирилл Назаренко: То есть в виде премии?

Борис Мегорский: В виде премии, да, совершенно верно. Дальше была традиция - это можно назвать наградой условно - право грабежа во взятой крепости.

Кирилл Назаренко: Отличная награда.

Борис Мегорский: Это для тех войск, которые участвовали в штурме. Это было само собой разумеющимся, хотя никогда не было такого, чтобы этот грабёж продолжался бесконечно. Нарва, 1704 год, - самый яркий пример, когда Пётр прекратил этот грабёж прямо в первый же день. Но награблено там было всё равно хорошо. Его потом делили по определённым пропорциям, чтобы всем досталось.

Кирилл Назаренко: То есть грабёж не был хаотичным? Не то что кто что схватил, тот и утащил?

Борис Мегорский: Он очевидным образом и неизбежно был хаотичным, но полагалось всё собрать в одном месте и поделить. Этот процесс мы по документам наблюдаем.

Были участники взятия крепости, которые не шли в штурмовых колоннах. Это артиллеристы, которые на самом деле были ключевым звеном: именно их пушки проламывали стены, делали бреши, в которые потом ходили штурмующие войска. Артиллеристы, которые не имели возможности пойти и пограбить, но сделали всё для того, чтобы это случилось, получали интересную награду. Они получали право на медные пушки из взятой крепости.

Кирилл Назаренко: Но ведь эти пушки они не растаскивали по домам, а, очевидно, их выкупало государство?

Борис Мегорский: Конечно. Они эти пушки могли и в глаза не видеть. Просто пушки во взятой крепости пересчитывали, взвешивали, определялась цена: сколько стоит сейчас на рынке или в Москве на Литейном дворе один пуд орудийной бронзы. По этим расценкам люди получали эту выплату.

Кирилл Назаренко: Прекрасно. Интересно. Что касается справедливости этой системы, она действительно учитывала вклад.

Борис Мегорский: Это вполне себе европейская традиция, которая укоренилась и в российских вооружённых силах.

Кирилл Назаренко: Прекрасно. А как быть с награждением поместьями, награждением крепостными?

Борис Мегорский: Да, несомненно, мы наблюдаем в петровское время, как полководцы за какие-то подвиги, за участие в каких-то сражениях жаловались деревнями с определённым количеством крепостных. Это традиционное пожалование, ещё чуть ли не с XV века или более раннего времени известное.

Кирилл Назаренко: Теоретически можно представить себе ещё одну форму награждения в виде освобождения, например, от налогов и повинностей или освобождения от наказания в зачёт каких-то заслуг. С такими случаями мы сталкиваемся в петровское время?

Борис Мегорский: Такие случаи встречаются, особенно в каких-то преданиях: о том, что какой-то крестьянин оказал услугу царю и в награду получил для себя и своих потомков освобождение на вечные времена от налогообложения и так далее. Но было ли это системой и распространённым явлением, я сомневаюсь.

Кирилл Назаренко: Строго говоря, у нас есть один случай, документально очень хорошо подтверждённый, - освобождение потомков Ивана Сусанина от повинностей, которым они пользовались до отмены крепостного права. Но других случаев, так хорошо документированных, у нас нет. Есть разного рода устные предания. Скорее всего, в России, которая уже была достаточно бюрократическим государством, эти устные предания надо отнести к разряду таких сказок.

Борис Мегорский: Ещё один момент, который нельзя не упомянуть. Мы сейчас говорили об индивидуальных наградах. В петровское время появилась коллективная награда в войсках. Это особенно расцвело уже к концу XVIII века и в XIX веке. Но в 1701 году офицеры петровской лейб-гвардии, Преображенского и Семёновского полков, получили особого образца шейные офицерские знаки.

Сам по себе шейный офицерский знак - его называют «горжет» - такой остаток рыцарского доспеха. При том что от доспеха уже давно отказались, дворяне, командиры, следовательно, офицеры продолжали носить такой знак как символ рыцарского достоинства на государевой службе. Эти шейные знаки должны были носить в каждой стране государственный герб.

Кирилл Назаренко: Или вензель короля.

Борис Мегорский: И, соответственно, вензель короля. Знаки петровской гвардии были украшены надписью «19 ноября 1700 года».

Кирилл Назаренко: Дата Нарвского сражения по старому стилю.

Борис Мегорский: Совершенно верно.

Кирилл Назаренко: Когда петровская лейб-гвардия доблестно отражала атаки шведских войск.

Борис Мегорский: Да, совершенно верно. Только эти два полка имели такую надпись. Это было коллективной наградой офицерам полка, которая сохранялась вплоть до 1918 года, когда полки были расформированы.

Кирилл Назаренко: Но есть версия, что наградой стали пальмовые ветви, которые изображались на этих знаках, а надпись указывала, за что эти пальмовые ветви даны. Уже к концу XVIII века про пальмовые ветви забыли, их продолжали изображать некоторое время по инерции и как награду стали воспринимать саму эту надпись, саму эту дату. Причём действительно до 1918 года, до расформирования Преображенского и Семёновского полков, эта надпись наносилась на шейные офицерские знаки.

Борис Мегорский: Да. А про пальмовые ветви нужно сказать: почему пальмовые ветви, как символ чего?

Кирилл Назаренко: Символ почести.

Борис Мегорский: А ещё штаб-офицерского достоинства. В шведской армии пальмовые ветви на офицерских знаках носили только старшие офицеры, штаб-офицеры, то есть майоры, полковники. А в Нарвском сражении Преображенский и Семёновский полки оказались без старших офицеров: часть была убита, часть перешла на сторону противника. Поэтому полками руководили младшие офицеры, обер-офицеры, до капитана включительно. Поэтому, когда все офицеры этих двух русских полков получили штаб-офицерское отличие армии противника, это рассматривается тоже как символическое отличие.

Кирилл Назаренко: То есть это было символическим указанием на то, что обер-офицеры Преображенского и Семёновского полков не хуже, чем шведские штаб-офицеры, потому что они смогли им противостоять. На самом деле это интересная ещё и историографическая история: расшифрована эта история про пальмовые ветви была только относительно недавно, и она больше 200 лет пребывала в забвении.

Борис Вадимович, а если бы у вас была возможность попросить Петра Великого наградить вас чем-нибудь за большие заслуги в области популяризации петровского наследия, какую награду вы бы выбрали?

Борис Мегорский: Мне не нужен орден, я согласен на медаль. Если чисто визуально рассматривать, мне очень нравится медаль за Полтавское сражение: там на реверсе изображено сражение, прямо солдатики, которые стреляют друг по другу из мушкетов. Мне, как любителю визуальных образов петровской эпохи, это очень близко.

Кирилл Назаренко: Прекрасно. Я думаю, что государь пожаловал бы если не медаль за Полтавское сражение, то уж свой портрет на Андреевской ленте точно.

Давайте подведём итоги. Сегодня с Борисом Вадимовичем Мегорским мы поговорили о наградной системе петровского времени и выяснили, что не только орден Святого Андрея Первозванного мог стать наградой за заслуги, но и медали, и царский портрет на эмалевой пластинке с драгоценными камнями, и крепостные, и дворянский титул, и даже пальмовые ветви на шейном офицерском знаке могли стать отличием для выдающихся воинов.

Подчеркнём, что Россия не только следовала здесь в русле европейских традиций, но и привнесла собственную лепту в наградную систему. Идея награждения медалями в принципе, в том числе всех участников сражения или кампании, является исконной отечественной идеей. Именно из России эта идея начала распространяться на другие страны, но уже значительно позднее смерти Петра Великого, в конце XVIII - начале XIX века.

Это канал «История. Главное». С нами был Борис Вадимович Мегорский, заведующий отделом эстампов и фотографий Российской национальной библиотеки, кандидат политических наук. Спасибо за внимание. До новых встреч.

Борис Мегорский: Спасибо.