Гардемарины на парусном корабле: практика, опасности и наказания

На картинке — вид Лиссабона в XVIII в.

По воспоминаниям выпускника Морского корпуса Даниила Яковлевича Башуцкого (1759-1845, будущий тайный советник): «В 1782 году. В Лиссабоне с корабля под флагом адмирала Василия Яковлевича Чичагова отпущены были в шлюбке для гулянья 12 юношей ученых гардемарин — при них учитель астрономии, под присмотром корпусного афицера… (отточие авт. — К. Н.) уже начинало смеркать, когда тот афицер проведя гардемарин до шлюбки отправил их, а сам остался в городе. Рыбацкая тартана набежала на шлюбку и ея раздробила! В сем бедственом случае все гардемарины, учитель и 12 гребцов мгновено увлечены быстриною реки и потопли; за тартану схватился 1 гардемарин и двое матросов, приплыли с тартаною к берегу. Горестное произшествие сие содеялось близ фрегата на котором я служил, и мы слышали вопли нещастных называвших нас по имени; но как гребные суда фрегата были на фрегате подняты и темнота ночи, то вся поспешность предпринятая к помощи была тщетна; афицер посажен был под строжайший присмотр (арест. — К.Н.), но ходатайством короля португальского императрица простила!»

К вопросу о сложности спуска шлюпок до появления шлюпбалок — они устанавливались между фок- и грот-мачтами на палубе в диаметральной плоскости корабля. Чтобы спустить шлюпку, следовало вооружить двое талей (полиспастов), одними из которых шлюпку поднимали над палубой и спускали за борт, а другими — оттягивали за борт. При этом шлюпки вкладывались одна в другую, поэтому спуск был возможен только последовательно.

Другой выпускник корпуса, Пётр Алексеевич Данилов (1760-после 1823, будущий вице-адмирал, в 1790 г. — флаг-капитан Ф. Ф. Ушакова) вспоминал о своей практике в 1776 г.: «На фрегате должность моя была стоять на вахте, командир [вахты] был лейтенант [Е.] Драхенфельс [(ок. 1755—1784)], который учил меня снастям и их употреблению и часто со мной разговаривал. Я вел журнал, подобный штурманскому, бросал лаг для измерения пути корабля, мы часто фрегат поворачивали и меня к тому приучали. Сначала меня укачивало и рвало, но научили меня проглотить на нитке кусок сырой ветчины и опять оный вынуть; с того времени меня более не укачивало. Сон у меня был столь крепок, что все удивлялись, вот тому доказательство: койка моя повешена в констапельской [каюте] почти над самой пушкой и как рано по сигналу утром делали с пальбой экзерцицию, то сначала не могли меня разбудить, … не снимая, приподняли к палубе (то есть к верхней палубе, к подволоку. — К.Н.) и из той пушки палили — я не просыпался … а потом … выносили с койкой на ростры (на верхнюю палубу. — К.Н.), где я вставал и одевался».

В качестве наказания гардемарины подвергались на корабле не порке, а аресту на салинге. Будущий адмирал Д. Н. Сенявин вспоминал, как его посадили «на фор-салинг на целую вахту, несмотря на то, что я был в тот день именинник». Сидеть несколько часов на салинге — решетке из брусьев на высоте метров 20—30 над палубой при качке было тяжелым испытанием.

Материал Telegram-канала «Кирилл Назаренко»