Преступление и наказание в России XVIII–XIX веков

Александр Лукирский: Добрый вечер. Спасибо, что нашли время посетить нашу лекцию. Сегодня мы поговорим о наказаниях XVIII и XIX века. Единственное, что я немножко скорректировал их хронологические рамки. Дело всё в том, что тот большой эпизод, о котором будем сегодня рассказывать, имел место с 1715 года по 1832-й, потому что первая дата - это введение Артикула воинского, который стал, в основном, нашим уголовным кодексом XVIII века, и до введения нового уголовного кода, ну, можно сказать, в современных терминах уголовного кодекса, который был введён в царствование императора Николая I в 1832 году. И поэтому часть событий останется немножко за пределами нашего сегодняшнего разговора. Но, тем не менее, как вы видите, материалов у меня достаточно много, и постараюсь уложиться и вас постараюсь не утомить.

Отправной точкой станет разделение Римской империи. После того как она разделилась, соответственно, Византия получила свою юридическую систему, Западная империя - свою. И с тех пор произошло разделение не только впоследствии церквей, но и уголовных систем. Дело всё в том, что, в большинстве своём, наследники западной системы получили римскую систему права, а наследники Византии, ну, в частности славянские племена, с которыми она долгое время враждовала, в общем-то, остались со своими системами. Только в XVIII веке начинается активное использование норм западного, уже западного права в практике российской, ну и международной.

Дело всё в том, что эти столкновения были и раньше. Например, в 1562 году, когда Иван IV берёт Полоцк. Полоцк - это город в Великом княжестве Литовском. Он управляется как раз по так называемому магдебургскому городскому праву. То есть это право имеет своё римское основание. И Иван Грозный оставляет ему свою юридическую систему, не переводит на общероссийскую, то есть на Судебник Ивана Грозного они не переходят. Соответственно, впоследствии такие же казусы у нас возникают со Смоленском, который переходил из рук в руки. И, собственно, одно время на него были распространены те же льготы по юридическим всем историям, что и на Полоцк почти за, ну, почти 80 лет до этого.

Надо сказать, что, например, в Смоленске пережитки этого магдебургского права ещё оставались до царствования Екатерины II. Например, существовало Смоленское дворянское ополчение, так называемый Смоленский шквадрон. Это ополчение из местных дворян, которого уже во всей России не существовало к тому моменту. И таким же образом управлялись, например, прибалтийские губернии. И, в частности, в Риге, когда они входили в состав Российской империи уже при императоре Петре Великом, были оставлены их права и привилегии. И, например, те же рижане имели так называемые биргерские роты, которые действовали ещё вполне благополучно в Отечественную войну 1812 года. Да, то есть это уже не Россия, абсолютно нероссийская история, но у нас в истории городов таких воинских частей не было. Ну вот в Европе, в европейской части России, они дожили до конца XVIII - начала XIX века.

Собственно говоря, почему здесь изображён римский центурион? Потому что с ним связано очень много моментов в военном праве. Почему в военном - я уже немножко сказал. Дело в том, что у нас военное право превалировало над гражданским, и основным уголовным кодексом был наш Артикул воинский 1715 года, который входил в состав Петровского военного устава. В дополнение к нему был ещё и Петровский Морской устав 1720 года. Причём они были настолько интересно устроены, что когда одного, например, наказания или одного проступка не было в сухопутном уставе, говорили: смотрите Морской устав, и наоборот. То есть эти два документа имели абсолютно равнозначное значение в судопроизводстве, и все наказания шли именно через них.

Ну, собственно говоря, один из прообразов римского права и его воинского права - это вот эта трость, которая в руке у центуриона. На самом деле это виноградная лоза. Это символ римского статуса и статуса центуриона как командира. При этом это не только символ власти, но и возможность наказать нерадивого подчинённого. То есть центурионы вполне использовали их для физического воздействия на своих легионеров.

И самое главное, что у одного из этих центурионов было прозвище - «Давай другую», или «Неси другую»: с латыни переводят по-разному. Когда у него ломалась одна трость, он брал другую, говорил: «Давай другую». А говорил, судя по всему, очень часто. Поэтому и вошёл в историю как такой постоянно очень жёсткий и постоянно наказывающий своих подчинённых центурион.

И вторая история, связанная с римским правом, которое в России встречалось очень сложно, - это не право, а система наказания, которая в римской армии называлась децимацией. То есть это казнь каждого десятого легионера за какой-то проступок: либо бегство с поля боя, либо, не дай бог, переход на сторону противника, если такое случалось.

Но самое интересное, что в некоторых случаях децимация была добровольной. Дело всё в том, что когда римские воины чувствовали, что они сильно подвели своего полководца, а у них были очень сложные отношения патрона и клиента, они, считая себя виноватыми и чтобы доказать, что готовы смыть кровью свои мнимые, как им казалось, или действительные проступки, требовали провести добровольную децимацию. То есть они бросали жребий и определяли, кто из солдат должен погибнуть. Но, насколько мне известно, это не доводилось до крайней точки. То есть она не проводилась, но, тем не менее, как правило, с легиона снимались обвинения или подозрения в чём-либо. Это была крайняя форма уже самоорганизации легионеров.

Что было дальше? Именно вот эта децимация появляется в Артикуле воинском. То есть есть там моменты, когда за трусость на поле боя должны были казнить и офицеров, и каждого десятого солдата. То есть это было закреплено Артикулом воинским Петра Великого.

Ну, собственно говоря, вот как он... В данном случае это уже Устав воинский. [Название на титульном листе частично неразборчиво:] «Артикул воинский с процессом, экзерцицией...» То есть кроме, собственно, устава - артикул и, собственно, как войска учить и как они должны двигаться на поле боя.

Что важно здесь заметить: этот документ, изданный в 1715 году, как я уже сказал, действовал до 1832 года. Но его положения были достаточно жёсткими - сейчас мы с вами с ними познакомимся - и зачастую переставали действовать уже в 1722 году.

Что касается... Здесь я буду обращаться к текстам, потому что в документе статей было очень много, глав ещё больше. Но надо просто как-то вас с ними ознакомить, поэтому буду обращаться.

Значит, за что наказывали? И что было очень интересно. Например, были преступления против веры. Они открывали Артикул - это главы первая и вторая. Соответственно, за что была ответственность: идолопоклонство, колдовство, богохуление, нарушение порядка отправления церковной службы в войсках. И наказание светское - вплоть до смертной казни.

Дело всё в том, что этим документом фактически официально признавалось колдовство. Колдовство существовало в русском праве как наказуемое деяние где-то до 30-40-х годов XVIII века. И вот один из примеров я вам сейчас приведу. Но это практика, правда, не совсем XVIII века, а относится к 1690 году.

Пожилой боярин Андрей Ильич Безобразов, назначенный воеводом на Терек, то есть на Кавказ, вынужден был подчиниться и, покидая Москву, поехал к месту службы. Ему это не очень понравилось. Остановился он в Нижнем Новгороде. То есть обычный путь на Кавказ вот таких вот в XVII-XVIII веках шел через... По Волге сплавлялись вниз. Ждал. И решил нанять чародея.

Вот. Колдуна. Нашел такого человека. Это был некий волхв Дорошко, который был еще и коновалом. То есть... И отправил его в Москву. Задача была следующая.

Когда Петр будет ехать, то колдун должен был напускать заговорные слова «Дьявольский по ветру», чтобы государь был добр к воеводе Безобразову. Но этого было мало. Соответственно, следующим этапом уже на месте... В Нижнем одновременно ворожили на костях и воде. А в Касимове татарка прибегала к своим уже ведомым заклинаниям. То есть нашли еще мало того, что в Нижнем Новгороде специально обученных людей, так еще и в Касимове нашли местных татар. Вот.

Собственно говоря, чары на Петра не подействовали. Но такой охват исполнителей привел к доносам. И было, соответственно, проведено расследование. Воеводе Безобразову отрубили голову. Коновала Дорошку сожгли в срубе на болоте. Ну, это одна из казней колдунов с сожжением. И вот Иван Щербачев, это был человек воеводы Безобразова, который отвозил Дорошку в Москву, остался в живых.

Соответственно, вот такие истории были. Но, казалось бы, ситуация с Безобразовым закончилась крайне плачевно. Но как поступили с Щербачевым? Это был такой достаточно распространённый приём. Его положили на плаху.

Объяснили, что ему сейчас отрубят голову. А сказали, что... Ну, самый последний момент, когда уже была поставлена плаха. Человек стоял на плахе, воткнули топор рядом с ним. Сказали, что государю смертью казнить тебя не указали. Указали тебе чинить жестокое наказание. Бить кнутом и сослать тебя в Сибирь. То есть, человека помиловали. Но, надо сказать, что ему еще повезло в каком-то смысле. У него остался нос. Его не отрезали, не вырвали ноздри. Как это зачастую делалось в таких случаях. То есть, он вполне комплектным отбыл на поселение в Сибирь.

Такие, скажем, меры борьбы с колдунами принимались практически всю первую половину XVIII века. Надо оговориться сразу, что императрица Елизавета Петровна смертную казнь практически не применяла. То есть на неё был объявлен мораторий. Ну, то есть, до 1742 года вот вполне себе за колдунство не только расследовали, но еще и наказывали. Наказывали очень жестоко. Политические преступления.

Это уже продолжение. Это государственные измены, вооруженные выступления против царя, умыслы и покушения против монарха, оскорбления царя, осуждения его действий или намерений, тайные переговоры с неприятелем. Ну, открытие пароля. То есть секретного слова, которое объявлялось каждый день в армии новым. Для пароля и отзыва эта пара объявлялась. Если кто-то передавал его неприятелю, то, в общем, за это следовало наказание. Специальная глава была о таком преступлении, как воинский бунт, например.

Воинские преступления. Уклонение от военной службы, дезертирство, причем различное совершенно. За дезертирство менее года наказывали шпицрутенами, а опытного солдата - кнутом и отправкой на галеры. То есть, опытный солдат уже считал, что должен привыкнуть к воинской службе и не бегать. Возврат, кстати, рассматривался, потому что, соответственно, если дезертир возвращался, то его помиловали и наказывали очень легко. Бегство с поля боя. Как раз это казнь всех офицеров и децимация, как в римских легионах, если они были виновны.

Соответственно, сдача крепости. Но сдача крепости обычно имела такой оговорку, что если крепость имела средства к обороне, то есть не были все исчерпаны, то есть должны были кончиться припасы, серьезное разрушение уже крепостных стен, погибла значительная часть артиллерии. Вот такая вот история. Но если это было, то оправдывали. Если нет, то... Надо сказать, что в России, в российской действительности осады, как правило, были очень долгими и упорными. Практически в XVIII веке крепости сдавали...

Я даже сразу не вспомню, что сдавали одну крепость. Должностные преступления, злоупотребление власти в конкретных целях, повешение, наказание взяточниц, [фраза неразборчива], отказ от выполнения служебных обязанностей. Соответственно, разные другие. История. Подделка денег. Здесь самовольная чеканка или примешивание металла к монете, наказание в виде сожжения, уменьшение веса денег, наказание - конфискация или лишение чести. Подделка документов.

Принятие фальшивого имени, сорвание указов, лжеприсяги, наказание - отсечение двух пальцев и каторга. Дело все в том, что, как вы понимаете, в XVIII веке паспортная система была весьма своеобразной. И человека зачастую, если его искать, или пускали, например, давалось его словесное описание, то есть как человек выглядел, мало кто знал. Этим, собственно, Пугачев достаточно часто пользовался, когда он выдавался за разных людей. Соответственно, наказывалось нарушение общественного порядка и спокойствия, содержание притонов, драки, непристойные и подозрительные сборища. Наказания в основном телесные, порка либо [неразборчиво]. Имущественные были убийства, телесные повреждения, оскорбление действием, оскорбление словом, клевета.

Ну, соответственно, клеветник наказывался также, если клевета оказывалась ложной, клеветник получал полную меру наказания, как того, на кого клеветал. Соответственно, были возмещения за телесные повреждения, наносились телесные повреждения в ответ, прибивали гвоздями к доске или впоследствии начали пороть шпицрутенами. Вот. Соответственно, самоубийцы расценивались как убийцы, но при этом они дополнительно подвергались дополнительным уже посмертным наказаниям. Во-первых, их не хоронили в церковной ограде, а палач должен был волочить тело самоубийцы по улицам и закопать в бесчестном месте. Но обычно их выкидывали, условно говоря, на помойку. Но это достаточно история редкая, но если вспоминать практику, которая мне известна, самоубийство старались скрыть по вполне понятным причинам.

Дальше простая кража – это штрафы и наказания телесные. Собственно говоря, были еще ситуации, когда были определенные пороги. Это цена украденного более 20 рублей – в четвёртый раз, стихийное бедствие, то есть мародерство, можно сказать, из военного арсенала на месте несения караула у товарища, солдата или офицера из церкви. За это наказывалась смертная казнь, либо иногда повешение или колесование. Дальше грабежи, понятно, различались с вооружением или без оружия. Соответственно, без оружия наказание телесное, за вооруженное ограбление – смертная казнь. Ночью можно было, защищаясь, вывести меры необходимой самообороны.

Соответственно, за поджог - смертная казнь. Понятно почему. В 18 веке у нас, несмотря на все старания правительства, города в основном деревянные, горели у них хорошо. Москва горела несколько раз, не считая пожара 1812 года. Поэтому сразу смертная казнь. Собственно говоря, за что-то найденное выплачивалось вознаграждение в размере 1 трети. Если скрывалось, наказывали как за воровство.

Соответственно, невозвращение отданного. Но вот тут пошли уже… Заканчивалась эта история целым перечнем сексуальных, половых, так скажем, преступлений. Скотоложество – телесное наказание. Мужеложество – смертная казнь или ссылка на галеры. Но на галерах долго не жили. Это достаточно тяжелый физический труд. Изнасилование, соответственно, смертная казнь или ссылка на галеры.

Ну и надо было доказать свидетельство – разорванная одежда, кровопотеки. Это были существенные следы. Надо сказать, что не всегда доказывалось, но был у нас такой адмирал русского флота Карл Нассау-Зиген. Он был участником русско-турецкой войны, русско-шведской войны. Уже в царствование Екатерины II. Он был обвинен в изнасиловании несовершеннолетней девушки. Он об этом не знал.

Она была крепостная. Он пытался доказать, что… Ей было 18 лет. Но, тем не менее, это, в общем-то, ему никак не помогло. В том смысле, что, конечно, его казнить-то его не казнили, но из страны выслали. Поскольку все-таки он был принцем и князем иностранным. И достаточно известный. Но был выслан за пределы России.

И его сослуживец, американский адмирал Поль Джонс, пошел, в общем-то, по той же очень схожей ситуации, тоже был выслан из России. Вот. Такие вот истории. Но надо сказать, что иностранных подданных из страны, как правило, высылали. Казнили очень редко, если достаточно вспомнить историю с Дантесом. Вообще-то, Дантеса с бароном Геккерном, поскольку он был усыновлен, да, то есть фактически российское правосудие отдельно не разбирало. Собственно, еще сейчас попозже поговорим, что такое убийство на дуэли или просто убийство.

Это было приравнено между собой. За то, что он убил Пушкина. И, опять же, его должны были судить по воинскому артикулу 1715 года, но выслали из страны, что, собственно говоря... Это был очень большой такой интересный момент, что очень редко, когда положения законодательства использовались в полной мере. Соответственно, дальше. Прелюбодеяние, телесное наказание, временная каторга, по делу смотря. Ну, если супруг, причем супруг, да, прощался, что свою жену, наказание смягчалось.

Двоежонство по церковным правилам. Ну, это с длительным покаянием. Инцест, смертная казнь, рождение внебрачного ребенка. Соответственно, отец должен был выплатить деньги на содержание. Ну и тюремное заключение, церковное покаяние за эту историю. Ну и, собственно, в некоторых случаях, особенно среди богатых и известных людей, зачастую, скажем так, рождённые вне брака дети признавались родителями. Им обычно усекали фамилию.

Например, один из, так, интересный казус, один из известных основателей, можно сказать, Смольного монастыря, Бецкой, он был внебрачным сыном Трубецкого. У него был отрезан первый слог от его фамилии. Собственно говоря, дочка Екатерины II и Потёмкина, имела фамилию Темкина. Не Потемкина, первые две буквы были отсечены. Вот, поэтому в некоторых случаях внебрачные дети, вот, например, Перовские, получили свою фамилию по названию имения, которое давал им отец. Соответственно, смягчающими обстоятельствами признавался аффект. Ну и пьянство, пьяный вид, соответственно, отягощающий.

Ну, отягощающими обстоятельствами были и мучительные убийства, убийства родителей, детей офицера. Ну и, соответственно, рецидив тоже самый считался

понятно, обстоятельством, усиливающим вину. Надо сказать, еще один очень важный момент, что вообще история России с XVII-XVIII века до 1762 года была одной из такой очень... имела особенность борьба за честь человека. И за его сначала закрепощение, а потом и раскрепощение. Дело все в том, что все, соответственно, с документом, вот с тем же артикулом и многими документами, которые подписывал Петр Первый, все считались собственностью государства. Причем, в отличие от многих других, сам Петр Алексеевич, отец Отечества, считал, что сам, собственно говоря, принадлежал Отечеству. И можно сказать, что в подтверждение это можно привести такую мысль, что, например, он приговорил, собственно, утвердил приговор Сената о казни сына Алексея Петровича.

Дело все в том, что если посмотреть на это дело со стороны немножко гуманитарной, то есть он, в общем-то, сделал в каком-то смысле - отправил на наказание своего сына. То есть какая-то аналогия с действиями Бога Отца и Иисуса Христа, в общем-то, прослеживается. То есть он принес высшую форму жертвы. Об этом, правда, особенно не старались говорить, но тем не менее, на этот поступок можно смотреть еще и с этой стороны. Собственно говоря, когда, как вы заметили, что во многих условиях очень часто звучала смертная казнь, когда она появляется - ориентировочно исследователи говорят, что это близко к середине, к рубежу XVI века. Это судебник 1497 года, потом судебник 1550 года, которые имеют истоки в Псковской судной грамоте. Соответственно, там появляются некие категории лиц, которые считаются государственными преступниками и которых казнили.

Это были государев убийца, крамольник, церковный тать, головной тать, подымщик, зажигальник, ну и так далее, подметчик. Это те категории, которые в случае выявления признавались

виновными и подвергались казни. Соответственно, в некоторых случаях была такая форма, вот об этом у нас сейчас очень любят забывать, что «непригожие речи» тоже считались, в общем-то, уголовно наказуемыми. Это я к тому, что матерная ругань считалась одним из проступков, за это тоже наказывали. Причем она считалась практически преступлением, потому что это была как бы часть проклятия, то есть часть колдовства, в которое верили, с которым боролись, и боролись достаточно жестко и местами даже, я бы сказал, свирепо. Поэтому, соответственно, очень много, к сожалению, в русской судебной практике было случаев, когда попадались люди, которые выдавали фразы, например, вот такого разряда. Дмитровский посадский человек Михаил Большаков сказал своему портному фразу «Кто это платье завел, того бы я повесил». Имеется в виду Петр Великий.

Соответственно, пытался откреститься, что имел в виду немцев, а не самого Петра Алексеевича, но тем не менее был жестоко наказан. Двойное преступление: во-первых, наговор, во-вторых, наговор, направленный против императора, ну, тогда еще царя. Соответственно, казнили за плохое исполнение должностных обязанностей. Придворный лекарь Вахтлер был казнен за то, что, как считали, он плохо заботился о здоровье Анны Иоанновны. Это 1740 год, в этом году императрица умирает. То есть тут может быть действительно плохо, но зная уровень медицины того времени, было очень сложно. Были, конечно, интересные истории, когда в Ярославле купец Пастухов пригрозил своему сыну.

Он заметил, что без государева указа пороть нельзя. Отец ответил ему «ваш-то Пилат в Москве, а я-то дома». Ваш-то Пилат в Москве, а я-то дома. То есть, что имел в виду на самом деле купец? Он хотел сказать слово «император», но не смог его выговорить. В его вариации слово ««император» звучало как «инпилатор», но не смог выговорить. И это, что самое интересное, подтвердили свидетели.

Он понёс всё равно наказание, был бит кнутом. Соответственно, вот такие у нас были ситуации. Только не только физические какие-то проступки, которые можно было зафиксировать, наказывались, наказывались еще и, собственно говоря, слова. И возвращаясь к теме, как эта линия отношений человека и государства выстраивалась. Значит, соответственно, к Петру Алексеевичу, уже к царствованию Петра Великого, все были слугами государевыми, ну и государь в том числе. Постепенно происходит от этого отказ, и в 1762 году, 18 февраля, выходит Манифест о вольности дворянской. Соответственно, с этим дворяне освобождаются от обязательной военной службы и вольны делать, что им дальше нравится.

В 1783 году выходит Жалованная грамота дворянству, и дворянство становится полностью независимым от практически государства. Оно вольно служить, вольно не служить и так далее, и так далее, и так далее. Может выбирать службу гражданскую, военную, может находиться в имениях, может служить по... Занимать выборные должности. Понятно, что были определенные условия. Определенные оговорки, но тем не менее, магистральная линия была такая. После указа о вольности дворянской, вот 18 февраля, один отечественный историк, Василий Осипович Ключевский, ехидно заметил, что после этого, на следующий день, должно было последовать отмена крепостного права в стране.

Ну что, в общем-то, он как продолжал свою мысль. Что произошло только 19 февраля 1861 года, практически через сто лет после того, как была объявлена вольность дворянства. То есть, у нас в стране крепостное право, как таковое, в общем-то, просуществовало до 1907 года, как бы это смешно не звучало, а должно было закончиться в 1914. Хотя отмена была формальная. Формальная отмена, крестьяне стали свободными, их нельзя было продавать, с ними нельзя было, с ними многие вещи делать, которые можно было и позволяли себе некоторые вещи для крестьянского сословия. Но дело все в том, что чисто экономически крестьяне до практически 1914 года должны были платить выкупные платежи. То есть это платить деньги своим помещикам за потерянные доходы.

И только революция 1905-1907 году заставила отменить остатки выкупных платежей. То есть в 1907 году эта история была прекращена. До этого, по расчетам, она была закончена в 1914 году. То есть, к чему, почему, почему в обстоятельствах свободного человека и человека, который занимается честью, было столь важно в нашей российской действительности? Дело все в том, что одна из частей наказания это было лишение чести. Чести индивидуальной и чести, можно сказать, сословной в каком-то смысле. Как это все происходило?

Самое известное лишение чести в наших хронологических рамках, это лишение чести дворян за участие в восстании декабристов. Все они прошли через процедуру лишения чести. В чем она заключалась? Это не про пятерых повешенных, это про всех остальных, кто попадал. Над ними ломались шпаги, с них срывали мундиры и палец, причем с флотских офицеров. Это было произведено на борту флагмана Балтийского флота. Все это бросалось, они лишались орденов и лишались, соответственно, чести, своей личной дворянской чести.

И после этого они подверглись уголовному наказанию наравне с простыми гражданами страны. Что важно в этом, в связи с этим заметить, что фраза, может быть, ее встречали, связанная с декабристами, что два поколения непоротых дворян дали нам декабристское вооружённое восстание. Именно отмена обязательной службы Манифестом о вольности дворянства 1762 года дала те два поколения, которые привели к декабристскому восстанию. И здесь уже многие декабристы действительно действовали из понятия чести. Собственно говоря, это имело, с одной стороны, положительную с той стороны именно развитие этого, потому что мы получили расцвет дворянской культуры, но и другую, отрицательную сторону, естественно, даже без нее. Это, например, в частности, неправильное понимание чести приводило к защите, необходимости ее защиты приводило к дуэлям. Например, смерть Александра Святого.

Сергея Пушкина, Михаила Юрьевича Лермонтова. Это как раз, в частности, мнимая или действительно необходимая защита своей чести. До этого, до 1762 года, любой дворянин Российской империи мог быть наказан абсолютно по-разному, разнообразно в смысле, но старались этого избежать. Например, как вот уже после смерти, а еще при Петре I, был наказан Шафиров, один из известнейших наших дипломатов. Как его, что с ним сделали? Его лишили голубой ленты, то есть у него отняли членство в ордене Святого Андрея Первозванного, отобрали шпагу, приговорили к отсечению головы за растрату казённых денег. Ну и, соответственно, вспомнили то, что Шафиров по происхождению был евреем. Это происходило в Москве, на Сенатской площади, при большом стечении народа. Но когда его привезли на эшафот, поставили на колени, положили голову на плаху, палач ударил топором рядом с ним. И было объявлено волей императора, что за прежние заслуги ему даруется жизнь.

Ещё один такой пример - генерал Никита Иванович Репнин. В сражении при Головчине его войска побежали, и, соответственно, по приговору военного суда он был разжалован в рядовые. Он стал рядовым, как рядовой участвовал в Полтавском сражении. Пётр его прощает и восстанавливает в чести. Как это было сделано? Его привели в церковь и покрыли полковыми, воинскими знамёнами. И он был оправдан и восстановлен во всех своих регалиях. Ему всё вернули, и он продолжал служить. Такие вот истории.

Это вот о том, как наше дворянство формировалось где-то даже на понятиях чести и какой-то независимости от государства. Что касается многих других известных случаев, схема была приблизительно такая. В воинских наказаниях в XVIII веке ломали шпагу и выгоняли из войска. В гражданском суде - «всенародно за нечестного объявят» и без наказания телесного всякой чести, достоинства, имени лишают, ссылают в ссылку. Ну, тогда знак положен будет, если член тела отсечён, ноздри вырваны или железом горячим на лице знак положится.

Вот последняя история - это как раз знак на теле. В 1746 году Елизавете Петровне подносят прошение о том, чтобы клеймить людей надписью «ВОР». Три буквы на лице раскалёнными клеймами выжигались намертво, после чего человек отправлялся, как правило, в ссылку. Елизавета достаточно долго этой истории сопротивлялась, и только в 1750 году принимает эту меру после достаточно долгих уговоров. И считается, что с этого момента у нас начинают клеймить людей именно этой надписью - «ВОР» на лице.

Опять же, как вы понимаете, это была часть лишения чести. И поэтому человек уже становился деклассированным элементом и, соответственно, в каком-то смысле человеком вне закона.

Если разбираться в хронологическом порядке и выстраивать ситуацию с наказаниями внутри государства, Пётр I ввёл в действие Воинский артикул и Морской устав. Но уже в 1722 году, например, было рассмотрено дело. Капрал Мельхиас и ефрейтор Фогель напились пьяны и ругались со своим непосредственным начальством, сержантом Филиппом. Там достаточно длинная история: бранились, ругались и так далее. За эти ефрейторские предерзости, имеется в виду Фогель, был по 41-му артикулу приговорён к смертной казни.

И, конечно, о нём показывается в аттестате от полковника Левенстата, что он во всё время содержал себя в службе Его Величества изрядно и трезво, как доброму солдату надлежит, и ни за что никогда не штрафован. Хотя 43-й артикул гласит, что когда кто пьян напьётся и пьянством своим зло учинит, тогда не только никакого извинения и прощения получить не может, но и вящей жестокости и наказания достоин. Однако дальше идёт длинное оправдание, изложение обстоятельств за и против.

Военный суд пишет следующее: «Итак, по здравому нашему рассуждению приговорили мы его, ефрейтора, ради таковых его, ефрейтора, вышеобъявленных прежних Его Величеству службы добрых поступков от смертной казни уволить и наказать его, ефрейтора, экстраординарным штрафом: прогнать сквозь свой полк шпицрутенами три раза и сослать на год на каторжную работу».

В принципе, как вы понимаете, сквозь полк шпицрутенами три раза и год каторжной работы - наказание, конечно, достаточно жёсткое, но, в общем, пережить его было можно.

Ну, вот теперь о наказаниях. Какие наказания существовали и как они осуществлялись? Вот это иллюстрации из энциклопедии Брокгауза и Ефрона. Первые две иллюстрации, верхние, - из отечественной практики, нижние - уже из австрийских документов времён Марии Терезии. Дело всё в том, что верхние - это изображение наказания на дыбе и пытки огнём. Это по рисункам Корба, по его изображениям того, как они выглядели.

Как вся эта история работала? Когда человека уличали в каком-то преступлении, он попадал в руки следственной группы, как тогда называли. И что с ним делали? Первым делом его раздевали. Осматривали его с двумя целями. Первая - оценить его физическую крепость: выдержит ли он физическое дознание. Вторая - есть ли у него на спине следы предыдущих наказаний. Если есть, значит, человек рецидивист, что ухудшало его положение.

Например, Емельян Пугачёв, когда попал в руки следствия, выяснилось, что у него было два следа от побоев. Первый, как он говорил, был получен ещё во время Семилетней войны. А вторая история - это когда он был бит уже после первого ареста, перед приездом его в Казань. Ну и, соответственно, стало известно, что человек был, в общем-то, рецидивистом.

Дальше начиналась первая итерация наказания, так называемая виска. Это, собственно говоря, дыба. Вот она так выглядит. Человека связывали за руки, подвешивали к потолку. В некоторых случаях сразу ему между ног, как здесь показано, просовывали бревно. В этот момент у человека, как вы понимаете, выворачивались плечевые суставы. Раздавался, как некоторые описывают, достаточно жуткий хруст. И человек, если понимал, что дальше будет ещё хуже, мог начать давать признательные показания. А мог продолжать упорствовать.

Следующая итерация наказания - когда палач, специально обученный человек, начинал ногой, всем своим весом давить на это бревно, увеличивая боль в вывернутых суставах. Если человек продолжал отказываться давать показания, переходили уже к следующей истории - начинали бить кнутом.

Вот здесь очень интересная особенность: если вы видите, человеку в живот упирается палка. В общем-то, я не встречал упоминаний, зачем это делалось, но могу предположить, что кнутом били по пространству от лопаток до поясницы где-то. И чтобы человека зафиксировать, чтобы он под ударом не тянулся за кнутом, чтобы он висел и удар проходил именно по спине и чётко, его подпирали этой палкой.

Почему так делали? Дело всё в том, что некоторые опытные палачи в России говорили, что за три удара они могут либо убить человека, либо вообще разрубить его до лёгких. Поэтому старались, чтобы человек в стадии дознания ещё был способен давать показания. Задачи убивать его не стояло, поэтому старались как можно больше исключить такую возможность.

Дальше, опять же, если человек продолжал упорствовать, могла применяться пытка огнём. По-разному эта история осуществлялась. По рёбрам проводили горящими вениками, как на предыдущей картинке Корба. Человека держали над огнём, обжаривали его. Ну и, соответственно, если человек и это выдержал, то я уже не знаю, какой силой воли надо обладать. Обычно ломались на виске, но могли заставить, чтобы подтвердить показания, прогнать человека практически через полный круг, в том числе до испытания огнём.

Соответственно, были ситуации, когда палачу говорили, сколько ударов отвесить, с какой скоростью. То есть это определял следователь, которому надо было получить подтверждение той или иной истории. Но, в принципе, судя по документам, очень многие ломались, ломались достаточно быстро.

Был ряд непонятных сейчас пыток. Это «вождение по спицам». Что это такое - непонятно. Но есть предположение, что просто были колья, вбитые в землю, и по ним люди ходили. Но что это такое точно - неизвестно.

А вот то, что было известно ещё в XVII веке и применялось: в этом углу - удары по ногам. Пытка водой, известная, когда человеку на темечко падает холодная вода. То есть, если её вовремя не прекратить, человек мог сойти с ума. И в данном случае битьё - ну, тут не совсем понятно, битьё ли это просто прутьями или батогами, потому что чуть попозже я покажу, была определённая разница в том, как это выглядело.

Ну и, собственно, здесь уже наказание кнутом. Обратите внимание, очень характерная такая позиция, когда наказываемого подвешивают, ну, кто-то берёт на спину. Эта практика будет существовать почти весь XVIII век.

Собственно говоря, вот здесь ещё изображение 1766 года. То же самое, да, как мы видим: дыба, человек привязан за руки, у него вывернуты руки, бревно пропущено между ног и, опять же, упор, который не даёт человеку болтаться под ударами. И ему задают вопросы с целью получить от него ответы.

Ну, собственно говоря, к чему вот это всё приводило. Уже упоминавшийся мной Емельян Пугачёв, как известно, поднял восстание. Самого Пугачёва по результатам следственной комиссии четвертовали, а по Волге пускали вот такие вот плоты. На них - практически не применяемая в XVIII веке казнь под названием «повешение за ребро». То есть в данном случае человеку пробивали бок, вгоняли мясной крюк и подвешивали на перекладину. В таком виде эти плоты пускались по Волге с целью устрашения. Ну вот, как вы видите, слово robbers, то есть «грабители», и отправлялись по реке.

Собственно говоря, с самим Пугачёвым произошла очень интересная история. Его приговорили к четвертованию. Его привезли для совершения экзекуции в Москву, подняли на эшафот и, по указанию властей, судя по всему неофициальному, первым ударом ему отрубили голову. Дело всё в том, что как происходило четвертование? Рубили сначала руки, ноги, либо ломали их тяжёлыми железными ломами. Потом могли голову не отрубать, а могли и отрубить уже в результате. Пугачёву голову отрубили сразу, на что кто-то из тех, кто проводил казнь, закричал: «Что ж ты делаешь, негодяй?» Но было уже поздно. И, в общем, есть у меня подозрение, что это была согласованная мера милосердия по отношению к государственному преступнику.

Дело всё в том, что в 1742 году, когда на престол вступает Елизавета Петровна, она объявляет мораторий на смертную казнь. За одним исключением: в этот момент идёт война со Швецией, и только те, кто перебежал на сторону шведов, объявлялись подлежащими казни. Ну и, сами понимаете, люди, зная об этом, в страну не возвращались.

Что происходило дальше? Елизавета действительно никого не казнила. Екатерина II продолжила, соответственно, эту традицию. За её царствование официально было казнено несколько человек, но в рамках всего трёх публичных казней.

Первая казнь - это казнь Мировича. Ну, об этом, может быть, вы слышали. Эта история стала квинтэссенцией трагической жизни малолетнего несостоявшегося российского императора Иоанна VI Антоновича. Дело всё в том, что он был назначен наследником Анны Иоанновны. Когда происходит переворот в пользу Елизаветы Петровны, Анна Леопольдовна, его мать-регентша, её муж и, собственно, малолетний Иоанн Антонович отправляются в заключение.

По моим представлениям, Иоанн Антонович проехал, по-моему, по всем самым суровым тюрьмам Российской империи. И к 1762 году он оказался в Шлиссельбурге, в Тайном доме на территории Шлиссельбургской крепости. В этот момент происходит государственный переворот в пользу Екатерины II. Она становится императрицей. Поручик Мирович, узнав об этом, решает провести свой переворот. Подбивает несколько солдат, и они пытаются ворваться в Тайный дом и возвести на престол Иоанна Антоновича.

По свидетельствам очевидцев, как вы понимаете, человек, который с детства, то есть с двух-трёх лет, находился в постоянном заключении, был не совсем психически развит и находился в очень сложной эмоциональной ситуации. Но его пытаются возвести на престол. Охрана, имея инструкции, Иоанна VI убивает. Заговорщики врываются в камеру, видят предполагаемого императора мёртвым и тут же сдаются, потому что большого смысла продолжать мятеж уже нет. Нет персоны, ради которой можно было бы поднять восстание.

Мировича отдают под суд, и суд приговаривает его к смертной казни. Это состоялось в Санкт-Петербурге, на Дворцовой площади.

Следующая история с казнью - 1771 год, Чумной бунт в Москве. В ходе этого бунта убивают архиепископа Амвросия, который пытался бунт остановить, пытался остановить расширение заразы. В ходе этого мероприятия он приказал убрать чудотворную икону, которой поклонялись люди. А, сами понимаете, когда целуют чудотворную икону и часть людей заражена чумой, то контактный способ передачи - риск такой есть. Он попытался эту икону убрать. Происходит бунт, архиепископа находят и убивают.

Соответственно, бунт подавляет Еропкин, приезжает Григорий Орлов, начинается следствие, Москва приводится в чувство. Всего, по официальным данным, в Москве от чумы погибло порядка 59 тысяч человек, оценочно. По действиям Следственной комиссии отдали под суд около 300. 173 человека были биты кнутом и сосланы на каторгу. Четыре человека были казнены за убийство архиепископа. По некоторым данным, его забили колом несколько человек.

То есть вот это была вторая публичная казнь в Москве при Екатерине II. Ну и третья - казнь Пугачёва и его сторонников. Там был казнён не только он, ещё несколько человек. И, в общем-то, больше при Екатерине II официально не казнили.

Дальше что мы можем сказать по этому? Впоследствии за царствование императора Александра I было казнено 84 человека. Соответственно, при Николае I официально были казнены пять декабристов. Если, опять же, напомню, декабристы были разделены на несколько разрядов. Пятеро казнённых были поставлены вне разрядов. Опять же, в полном соответствии с Артикулом Петра, декабристам вне разряда было положено четвертование. Первую категорию должны были повесить.

Николай I смягчает приговор, на одну ступень понижает наказание. И эти пять человек были повешены. Соответственно, эта история известна, на ней подробно останавливаться не буду. Остальные отправляются в Сибирь и так далее. Опять же, как я уже сказал выше, они проходят через шельмование, лишение чести и отправляются уже как заключённые в ссылку в Сибирь.

Надо сказать, что часть декабристов, которые не были казнены и выжили, смогли перевестись на Кавказ. Оттуда, выслужив офицерский чин, вернуться уже раньше, где-то в сороковые годы. Им запрещён был въезд в столицы, но в губернских городах они жить могли. А ряд из них, собственно, был амнистирован уже императором Александром II. То есть их, опять же, восстановили в их состоянии.

Но надо сказать, что упомянутый Николай Павлович, который получил прозвание Палкин, конечно, казнил пятерых декабристов, но общие потери русской армии за тридцатилетнее царствование императора Николая I оцениваются где-то в миллион человек. А почему такие большие потери? В том числе потому, что, хотя официально казнили немногих, была такая форма наказания, как уже упоминавшиеся здесь шпицрутены.

Что такое шпицрутены? Это, в общем-то, достаточно простой прут, толщиной где-то в мизинец взрослого человека. Как я уже цитировал, шпицрутенами наказывали начиная уже с царствования императора Петра Великого. Как вот здесь было сказано в приговоре: сквозь полк шпицрутенами три раза и сослать на год на каторжную работу. Полк - это порядка 1200 солдат.

Как происходило это наказание? Полк выстраивался. Солдаты делились напополам и выстраивались в две линии лицом друг к другу. Это мог быть не весь полк, а часть, батальон, например. Каждый брал по палке в руку и наносил удар. Сколько положено - столько и шли прогоны. Допустим, если батальон - 600 человек, человека должны были сквозь батальон прогнать раз, два, шесть раз. То есть каждый солдат должен был нанести один удар.

Какие были обычные наказания? Это вот по Петровскому уставу. Нерадивость в форме, в одежде, неопрятность - порядка 100 ударов. Пьянство - от 300 до 500. За воровство - 500 ударов. За побеги: первый побег - полторы тысячи; второй - от двух с половиной до трёх тысяч; третий - от четырёх до пяти тысяч ударов.

Ну, собственно говоря, вот представьте себе, как это происходило. Человека раздевали до пояса, привязывали за руки к прикладам, и два солдата его вели. Проводили между строем, и каждый, мимо кого он должен был проходить, наносил удар прутом по спине.

Те цифры, которые я назвал, в общем-то, такие, что человек мог после них выжить. А вот, например, в октябре 1827 года два еврея пересекли реку Прут в нарушение карантина. Это эпидемия чумы. Рапорт подали на утверждение императору Николаю I, в котором говорилось, что за нарушение карантина должна быть положена смертная казнь. Николай пишет: «Виновных прогнать сквозь тысячу человек двенадцать раз. Слава Богу, смертной казни у нас не бывало, и не мне её вводить».

Как вы понимаете, двенадцать тысяч ударов по спине палкой. Бывали случаи, когда человек терял сознание во время этой экзекуции. Его приводили в чувство, экзекуция продолжалась. В некоторых случаях, когда врач, присутствующий на этом мероприятии, делал вывод, что солдат уже не может вынести экзекуцию, его отправляли в лазарет, подлечивали, и по возвращении его снова прогоняли. Собственно говоря, сами понимаете, после десяти тысяч выживали очень немногие.

Как это проходило, есть известный рассказ, который даже в школьной программе был, называется «После бала». И вот идёт описание того, что увидел герой рассказа. «Пройдя шагов сто, я из-за тумана стал различать много чёрных людей. Очевидно, солдаты. Верно, учение, - подумал я и вместе с кузнецом, в засаленном полушубке и фартуке, нёсшим что-то передо мной, подошёл ближе. Солдаты в чёрных мундирах стояли двумя рядами друг против друга, держа оружие к ноге, и не двигались. Позади них стояли барабанщик и флейтщик и, не переставая, повторяли всё ту же неприятную, визгливую мелодию».

«Что они делают?» - спросил я у кузнеца, остановившегося рядом со мной. «Татарина гоняют за побег», - сердито сказал кузнец, взглядывая в дальний конец рядов. Я стал смотреть туда же и увидел посреди рядов что-то страшное, приближающееся ко мне. Приближающийся ко мне был оголённый по пояс человек, привязанный к ружьям двух солдат, которые вели его. Рядом с ним шёл высокий военный в шинели и фуражке, фигура которого показалась мне знакомой.

Дёргаясь всем телом, шлёпая ногами по талому снегу, наказываемый, под сыпавшимися с обеих сторон на него ударами, подвигался ко мне: то опрокидываясь назад - и тогда унтер-офицеры, ведшие его за ружья, толкали его вперёд; то падая наперёд - и тогда унтер-офицеры, удерживая его от падения, тянули его назад. И, не отставая от него, шёл твёрдым, подрагивающим шагом высокий военный. Это был её отец, со своим румяным лицом и белыми усами и бакенбардами.

При каждом ударе наказываемый, как бы удивляясь, поворачивал сморщенное от страдания лицо в ту сторону, с которой падал удар, и, оскалив белые зубы, повторял какие-то одни и те же слова. Только когда он был совсем близко, я расслышал эти слова. Он не говорил, а всхлипывал: «Братцы, помилосердствуйте. Братцы, помилосердствуйте». Но братцы не милосердствовали.

И когда шествие совсем поравнялось со мной, я увидел, как стоящий против меня солдат решительно выступил на шаг вперёд и со свистом взмахнул палкой, сильно шлёпнув ею по спине татарина. Татарин дёрнулся вперёд, но унтер-офицеры удержали его, и такой же удар упал на него с другой стороны, и опять с этой, и опять с той. Полковник шёл подле него и поглядывал то себе под ноги, то на наказуемого, втягивал в себя воздух и, раздувая щёки, медленно выпускал его через оттопыренную губу.

Когда шествие миновало то место, где я стоял, я мельком увидел между рядов спину наказуемого. Это было что-то такое пёстрое, мокрое, красное, неестественное, что я не поверил бы, что это тело человека. «Господи», - проговорил подле меня кузнец. Шествие стало удаляться, всё так же падали с двух сторон удары на спотыкающегося, корчившегося человека, всё так же били барабаны и свистела флейта. Твёрдым шагом двигалась высокая, статная фигура полковника рядом с наказуемым.

Вдруг полковник остановился близко к одному из солдат. «Я тебе помажу», - услыхал я его гневный голос. «Будешь мазать? Будешь?» Я видел, как он своей сильной рукой в замшевой перчатке бил по лицу испуганного малорослого слабосильного солдата за то, что тот недостаточно сильно опустил свою палку на красную спину татарина. «Подать свежих шпицрутенов!» - крикнул он. Ну, там дальше уже личные переживания автора.

Есть ещё один момент. Как вы понимаете, это литературное описание, в общем, очень страшное. По своей сути наказание могло человека инвалидом на всю жизнь оставить. Но это не всегда работало одинаково.

Например, в 1804 году произошёл побег солдат. И вот был приговор, который подписал великий князь Константин Павлович. Рассмотрев дело, он писал о приговоре, произведённом при Белорусском гусарском полку над рядовыми Забуренко и Василием Карповым, сыном Паниным: Панин бежал в третий, а Забуренко - в первый раз. «Я нахожу сообразно законам», - пишет он.

Вот опять привет Артикулу Петра Великого. Приговор комиссии военного суда: Панина вместо смертной казни наказать кнутом, с вырезанием ноздрей и высылкой на галеры до конца жизни; Забуренко прогнать шпицрутенами через полк в течение трёх дней по одному разу в день. Но, принимая во внимание молодые лета подсудимых, что они на будущее время усердной службой могут загладить проступок свой, великий князь изменяет наказание военного суда и приказывает прогнать Панина шпицрутенами три раза через тысячу человек, а Забуренко один раз через пятьсот. Потом привести снова к присяге на верную службу и зачислить по-прежнему в тот же полк.

Как вы понимаете, Константин Павлович мало того что смягчил наказание для беглецов - здесь очень важный момент, что им была восстановлена воинская честь. Они стали по-прежнему солдатами, их снова привели к присяге.

Но надо сказать, что было одно наказание, которое называлось наказанием фухтелями и которое не роняло воинской чести. По некоторым данным, считается, что его ввёл в русской армии Бурхард Христофор Миних в тридцатых годах XVIII века. Смысл был в чём? Солдат били не палками, не розгами, а холодным оружием, но не остриём. Я встречал упоминания, что били плашмя по спине, иногда обухом. И это, что важно, не считалось наказанием, порочащим воинскую честь.

Так наказывали, с одной стороны, кадет, например, а в некоторых случаях - по воле полкового командира. То есть, в принципе, это не столь жёсткое и жестокое наказание, как наказание шпицрутенами, но тем не менее оно тоже имело место быть. Это из того, что достаточно часто встречалось из наказаний.

Так, от военных наказаний вернёмся к тому, о чём я говорил. Во время следствия человека могли подвешивать на дыбу, солдат могли наказывать шпицрутенами. А когда определялась уже конкретная вина, какие меры наказания у нас применялись в принципе в стране? Какие, соответственно, могли быть казни Российской империи?

Как уже было сказано, подвешивали за ребро, как вот здесь показано на этой гравюре. Четвертовали, но надо сказать, что четвертовали очень редко. Колесование - человека укладывали на колесо и ломали ему руки и ноги, но оставляли на месте голову, поэтому это достаточно длительная и мучительная казнь. И, собственно, расстреливали. Были такие ситуации, когда человека могли расстрелять. Это же воинская, почётная казнь. В общем-то, по большому счёту и всё из основных видов казни.

Сейчас перейдём к наказаниям. Был такой немецкий художник Гейслер. Он написал серию зарисовок из истории русской жизни царствования императрицы Екатерины II. Первые четыре тома известны достаточно хорошо, а вот пятый том, откуда взяты эти иллюстрации, известен плохо. Как вы догадываетесь, понятно почему.

Люди, изображённые в данном случае, - это колодники. То есть людей в качестве незначительных наказаний забивали в колодки. Колодка могла надеваться как на шею, так и на ногу, и в таком виде они отправлялись выполнять грязные и не очень чистые работы, вынос какого-то мусора.

Вот здесь следующее - наказание палками. Это наказание осуществляют солдаты под руководством офицера. Как вы видите, уже встречавшийся сюжет: человека укладывают на спину и бьют палками. Надо сказать, что это наказание, в общем-то, отчасти применял Александр Васильевич Суворов, который в одном из своих документов говорил про нерадивых солдат: «Палочки». Вот здесь как раз военными чинами эта история и исполняется.

Вот здесь один из вариантов прогнания сквозь строй, но в данном случае это гражданская форма, это не военная форма казни. Один уже наказан, второго ведут между двумя линиями. Об этом мы уже поговорили.

Это форма казачьего наказания - побивание палками. Только, как видите, у них тут уже не совсем палки, скорее дубины. Наказание женщины: женщину секут розгами. Дело всё в том, что в русском законодательстве было несколько практических ограничений. Не наказывали девушек до семнадцати лет, то есть физическим наказаниям не подвергали. Также не наказывали беременных женщин. За всё остальное, собственно говоря, наказание розгами применялось. В данном случае вот как здесь изображено: расстилали человека, садились, удерживали и пороли.

Вот наказание батогами. Дело всё в том, что от меня ускользает смысл этого наказания. Я сейчас покажу целый ряд работ, связанных с этим. Наказание батогами идёт с помощью двух палок. Это показано везде. Почему - непонятно, но именно две палки. Вот ещё изображение 1766 года: опять же, человек зафиксирован, его бьют. И вот ещё одна из таких же сцен, только здесь палки очень маленького размера. Сложно сказать, на самом деле, но их опять же две.

Вот здесь уже наказание кнутом. Опять же, как мы видим, человек зафиксирован, лежит на земле, и его бьют. Это наказание уже проводится в присутствии людей, публично. Если вспоминать Некрасова - «Вчерашний день, часу в шестом…», там били женщину кнутом, крестьянку молодую. Вот, в принципе, одна из форм, как наказывали кнутом публично: ставили специальные козлы, на них человека укладывали или подвешивали, руки фиксировали, и его били кнутом.

Что такое кнут, которым у нас наказывали? Если батоги, шпицрутены, палки и розги - ну, розги понятно, да, это веточки специальные, - то что такое кнут? Вот одно из его описаний. Самое главное, что кнут в данном случае использовался как для пытки, так и для наказания.

Описывается это так: кнут состоит из заострённых ремней, нарезанных из недублёной коровьей или бычьей шкуры и прикреплённых к короткой рукоятке. Чтобы придать концам их большую упругость, их мочат в молоке, затем сушат на солнце. Таким образом они становятся весьма эластичны и в то же время тверды, как пергамент или кость.

Кнут, соответственно, специально готовился. Его ещё и подтачивали, чтобы края были острыми. Служил он недолго. Дело всё в том, что если кнут отмокал, его меняли.

Что интересно: вот когда я уже упоминал о том, что кнутом могли человека убить с трёх ударов, самое интересное, что об этом пишет как датчанин Юст Юль, который жил в России в начале XVIII века, так и люди, которые писали об этом уже в начале XIX века. Соответственно, в 1846 году в комплект входило сорок не кнутовищ, а, как это тут написано, сыромятных обделанных сухих концов, то есть вот этих кожаных составляющих. Их было сорок в комплекте к одному палачу.

Соответственно, удары наносились либо, если один человек бил, поперёк хребта, либо крест-накрест, если кнутобойцев было двое. Били, соответственно, долго. Есть история, что по удару наносилось раз в несколько минут. В некоторых случаях я встречал упоминания, что чуть ли не полчаса ждали между ударами.

Собственно говоря, уже в 1830-е годы наказание кнутом начало отменяться, заменялось наказанием розгами. Наказание розгами - это было наказание не совсем официальное, но очень широко применялось как мера воспитательная в домашних условиях. Например, в кадетских корпусах. До начала становления понятия дворянской чести кадет, хотя они были дворянами, секли нещадно.

Причём у кадет было такое правило: особо уважали кадет, которые не кричали под ударами. Их считали прямо такими крепкими и стойкими, достойными всяческого уважения людьми. Естественно, уже в екатерининскую эпоху от наказаний кнутом и розгами именно в кадетских корпусах стали отказываться. То есть это было несовместимым с честью дворянина наказанием. Поэтому от этого отказались.

Есть такая, кстати, очень забавная история. В 1800 году из Итальянского и Швейцарского походов возвращался сын Александра Васильевича Суворова Аркадий Александрович. Он подрался с возницами соляного обоза. Они его побили. И в результате по возвращении в Петербург по указанию Павла I было проведено расследование. Сына Суворова, конечно, можно сказать, что был ошельмован, то есть потерял дворянскую честь.

Но Павел I не проводил обратной церемонии восстановления чести. Он этот вопрос спустил на тормозах, но лишил сына Суворова звания генерал-адъютанта. То есть битый человек не мог быть адъютантом императора. Вот такая вот история.

А здесь, ну вот это как раз одна из самых страшных процедур - вырывание ноздрей. Человеку просто разрывали ноздри. Собственно говоря, отрезание носа во второй половине XVIII века применялось очень редко. Ну а впоследствии ещё дополнительно, в некоторых случаях, как я уже говорил, человека клеймили, то есть надпись «ВОР» на лице наносилась. Ну, это, в общем-то, уже наш знакомый персонаж.

Какие ещё наказания здесь не указаны, но практиковались? На флоте и вообще практиковалось наказание «кошками» - заимствование, скорее всего, из британского флота. Что такое кошка? Это морской канат, распущенный на три косицы, и каждая косица распущена ещё на три. То есть отсюда кошка девятихвостая. Использовалась для наказаний на флоте, как правило, иногда в сухопутном ведомстве. Диапазон применения - от десяти до нескольких сотен ударов, в зависимости от проступка или решения командира корабля.

Что касается других наказаний, я уже упоминал историю по расстрелам. Был у нас такой в русской армии офицер 1-го егерского полка Михаил Петров. Он описывает случай, когда убийство, ну или военная казнь, произошла из-за недопонимания команды. Во время наступления русской армии в 1812 году, уже осенью-зимой, они зашли в одно из сёл и нашли там двух молодых людей, которые бегали от рекрутского призыва.

Ну и Петров устроил там такую показательную историю: «Я вас сейчас тут всех расстреляю», - начал запугивать. А в этот момент рядом с ним находился унтер-офицер. Он этих молодых людей выводит во двор и через некоторое время возвращается: «Ваш приговор приведён в исполнение». Петров: «Я же не приказал». - «Ну, вы же сказали».

В результате унтер-офицер вывел молодых людей во двор, поставил их в затылок и прострелил им головы одним выстрелом. Такая история была.

Но тот же Петров как раз принадлежал к той категории людей, которые выросли вот непоротыми. Дело всё в том, что после смертной казни Пугачёва следующей публичной смертной казнью будет повешение декабристов. И тот же Петров, прибыв в Германию в 1813 году, в своём дневнике написал следующее: «Между прочим, вдруг предстало перед глазами моими какое-то отдельное строение, невиданного никогда мною образа, с пятью столбами, стоящими на высоком круглом цоколе. На столбах этих лежали перекладины. Я спросил проводника моего, что это такое. Он ответил: виселица».

«Тоскливое изумление, как чёрный ворон, простёрлось и объяло душу мою скорбью». И дальше он описывает свой шок: он прибыл в Германию, к народу, который представлялся ему по описаниям и слухам носителем благонравия, и на первом же шаге встречает виселицу. То есть это воспоминание человека, который вырос уже в екатерининское царствование, молодым человеком пережил Павловское царствование. И вот его шок от вида виселицы, которую в России фактически стараниями наших монархов в конце XVIII - начале XIX века уже не знали.

Ну и в конце уже самом таком, наверное, надо рассказать об одной из самых известных и самых жестоких историй в нашей российской действительности XVIII века. Это дело Дарьи Николаевны Салтыковой, известной Салтычихи. Она обвинялась, и было доказано убийство ею семидесяти крепостных.

Но дело это, если бы, например, такая ситуация была в царствование не Елизаветы Петровны, а Анны Иоанновны, скорее всего, ничего бы не произошло. Но Екатерина Алексеевна, мать Отечества, старалась за такими вещами следить. Как я уже упомянул, если не наказать человека смертной казнью, то, по крайней мере, следить за тем, чтобы он понёс очень суровое наказание.

По делу Салтыковой было сенатское слушание, она была приговорена к смертной казни. Но, собственно говоря, из краткой такой экзекуции её приговорили к целому ряду мероприятий, назовём их так, которые должны были послужить, скорее, неким назиданием для очевидцев этой истории. Причём это была смесь неких элементов смертной казни, шельмования, церковного покаяния. И плюс ещё показать монаршее милосердие - это тоже было важным.

Соответственно, её именным указом лишили дворянства и фамилии отца и мужа. То есть она перестала быть дворянкой, превратилась в «Дарью Николаеву дочь», то есть её низвели фактически до крестьянского состояния. Вся Москва знала, когда её будут наказывать. Это было объявлено по всей Москве.

Вывели на эшафот, установленный на Красной площади, зачитали вынесенный Сенатом смертный приговор, а затем указ Екатерины об изменении смертного наказания. Злодеяния были настолько чудовищны, что вопрос о помиловании молчаливо обходился, напротив, заявлялось о крайнем прискорбии императрицы по поводу бесчисленных убийств.

Затем Салтыкову на глазах у собравшейся толпы приковали на эшафоте к столбу и повесили на шею доску с надписями «Мучительница» и «Душегубица». После этого отчаянно закованная в железо преступница была направлена в специально для неё сделанную земляную тюрьму Ивановского монастыря, где должна была находиться в темноте и полной изоляции до конца дней, чтобы лишить злую душу всякого человеческого общества. Соответственно, было запрещено и церковное причастие, также возможность находиться в храме; её допускали до службы только у двери церкви.

Вот, соответственно, таким вот был приговор. Это было одно из самых известных дел, связанных с наказанием человека, за которым уже была доказана смерть более семидесяти крестьян.

Ну и в заключение, подводя некоторый итог, что можно сказать? Введённый Петром в действие Артикул 1715 года просуществовал фактически как наставление к действию до 1832 года, до царствования императора Николая I. Но, как я вам уже, надеюсь, показал, даже уже в царствование императора Петра Великого эти документы не являлись чем-то обязательным к исполнению в том смысле, что находилось сотни и тысячи причин, чтобы человека не наказывать по букве закона. Находили какие-то смягчающие обстоятельства, которые позволяли человеку избежать достаточно жутких или, в общем, тяжёлых казней - колесования, четвертования и так далее.

Самым страшным в XVIII веке был тот факт, что ведение дознания было сопряжено с официально разрешёнными пытками. И эти пытки официально разрешались где-то до царствования Екатерины II. При Екатерине их старались не применять.

Но здесь очень важным обстоятельством стала другая сторона медали. С одной стороны, человек не подвергался пыткам и так далее, но во многих случаях судебные и иные следственные мероприятия велись десятками лет. И если человека в чём-то обвиняли либо он должен был быть наказан, человек мог находиться в заключении буквально несколько лет без суда и следствия, пока шло дело. Больше десяти лет я, наверное, упоминаний не встречал, но несколько лет - вполне.

Дела шли очень медленно. И, в общем, неизвестно, что хуже: скорый суд со следствием и применением пыток или вот такое следствие, когда человек, зачастую невиновный, оказывался в заключении.

Из распространённых наказаний, как правило, в основном можно сказать, что была широко распространена порка в разных её видах. Из тех вариантов, что я вам показывал из австрийских историй: что-то подобное дыбе, испанские сапоги, раздробление пальцев, вытягивание на лестницах - в России, в общем, применялось не очень часто. Справлялись своими методами: дыбой и так далее. Ну и огонь, кстати, тоже не очень широко применяли. Очевидно было, что правительство взяло курс уже на смягчение судебной практики.

Надо сказать, ну, вот приведу такой пример. Я говорил, что смертная казнь полагалась за неявку на исповедь. А почему это было важно? Почему именно смертная казнь? Ну, казалось бы, религиозный обряд. На самом деле в Петровское царствование религиозный обряд получил скрытый смысл.

В приказном порядке было распространено требование, чтобы священники нарушали тайну исповеди и сообщали, так сказать, компетентным, как бы тогда сказали, органам о тех, кто на исповеди признался в замышлении против государя, ну либо в каком-то убийстве и так далее.

Соответственно, как я уже говорил, зачастую наказывались не только действия, но и слова. А, собственно говоря, замышления на государя - как вы понимаете, какая выстраивалась цепочка? Человек не ходит на исповедь - значит, он что-то замышляет, наверное, против императора или против кого-то, поэтому на исповедь не ходит. Да, он задумал недоброе - значит, к нему можно уже применять меры наказания.

И вот уже в начале XIX века на одном из кораблей русского флота, находившихся в плавании, два молодых офицера в грубой форме отказали корабельному священнику: мы не пойдём на исповедь. Священник, зная вот эту историю с указом Петра Великого, отправляется к командиру корабля.

Командир корабля достаёт Артикул, вызывает этих двух молодых людей, открывает его и читает, что за неявку к исповеди будет наказание - смертная казнь. Молодые офицеры, относясь к тому самому уже непоротому поколению, понимают, что шутки кончились. Сейчас вполне возможно могут дать ход этому делу. И, о чудо, краткое церковное покаяние - и после этого офицеры ходят на исповедь, как и все остальные члены команды.

Вот. И такие правила действовали. То есть, ну, это было достаточно словесное увещевание. Но что важно для нас понимать: несмотря на то что устав Петра был очень живодёрским, он был очень умным. Елизавета Петровна вообще не применяла смертную казнь как таковую. Екатерина Алексеевна старалась применять её в очень редких случаях.

Но надо заметить, что в практике наказаний все эти публичные большие казни зачастую заменялись казнями, скажем так, отложенными. Представьте резолюцию Николая I: человека, например, могли забить шпицрутенами до смерти, могли запороть кнутом. Ну либо человек просто терял здоровье, становился инвалидом.

Но заканчивать надо всё-таки на хорошем. Налицо одно важное обстоятельство: всё-таки система российского императорского правосудия становилась всё более и более гуманной по отношению к людям, к которым она применялась. Благодарю за внимание.

Вопрос из зала: (формулировка восстановлена по контексту) В Царскосельском лицее секли или нет?

Александр Лукирский: Нет. Уже практики порок не было, вот это уже как раз непоротые поколения пошли. Дело всё в том, что я забыл на этом сделать акцент. Сначала был Манифест о вольности дворянства 1762 года, а в 1783 году была Жалованная грамота дворянству, по которой телесные наказания дворян должны были быть запрещены. Соответственно, за исключением истории, когда человека военным судом признавали виновным и шельмовали: если это был военный - слом шпаги и исключение из армии; либо объявление по суду, если это был гражданский чиновник или просто гражданский человек.

Вопрос из зала: А почему такой общественный институт, как церковь, не выступал против этих телесных наказаний? О каком тогда уважении к православной церкви может идти речь после этого?

Александр Лукирский: Вы знаете, этот вопрос очень сложный, на самом деле. Просто, может быть, я недостаточно ознакомился с материалами, но я вообще не встречал позиции церкви по этому вопросу. Из того, что лично знаю и видел: например, монастыри - Соловецкий и другие - были тюрьмами, то есть монастыри были включены в систему наказаний. И надо сказать, что часть наказаний, о которых я вам говорил, когда цитировал содержание Артикула воинского, - богохульство, например, - это тоже было наказуемое деяние. Одно наказание исполнялось светскими властями, а другое, в общем-то, шло через церковь. Так что получается, как и сейчас, её гуманистическая функция довольно туманна.

Вопрос из зала: Ещё по поводу ссылок: вам не кажется, что их тяжесть несколько преувеличена?

Александр Лукирский: Вы знаете, я скажу так. Думаю, что всем нам присутствующим, особенно тем, кто когда-то занимался тяжёлым физическим трудом, если бы, например, загреметь в сибирскую каторгу - в каменоломни, на подземные работы, - этого вопроса, наверное, не возникло бы. Я этого вопроса, кстати, не касался, но сейчас расскажу.

Если ездили по нашей необъятной стране, может быть, в каких-то музеях вы видели кандалы XVIII-XIX веков. Это кусок металла толщиной от трёх до пяти миллиметров, плюс к нему цепи. Ссылка была разная, каторга и ссылка различались по своим категориям. Если попадал «в железо», то могу привести историю с Пугачёвым. Когда его везли сначала в Симбирск, а затем дальше, Суворов делает клетку, в которой он едет. А зачем он её делает? Пугачёва везли как государственного преступника в железе. За Волгой дорог тогда было очень мало, если вообще были, скорее направления. Эти кандалы сами по себе могли человеку переломать руки, ноги, сбить их, он мог просто физически умереть. А держась за решётки, он мог стоять, балансировать, менять положение в пространстве.

Реплика из зала: Но каторжане впоследствии получали земельные участки.

Александр Лукирский: Да, я знаю. Но дело в том, что у меня следующая итерация - вот стопочка бумаги: это то, что я подготовил к той части, которую хотел сейчас рассказать. У меня такая же стопочка бумаги посвящена вопросу ссылки. Я просто понял, что если ещё уйду в эту историю - ссыльную, каторжную, - мы отсюда с вами сегодня просто не уйдём. Поэтому и был вынужден ограничить лекцию 1832 годом, когда Петровский Артикул воинский неофициально перестали применять как основу для решения суда.

Вопрос из зала: (частично неразборчиво) Придворный лекарь, о котором вы говорили, - это тот самый, которого Пётр I привёз из-за границы?

Александр Лукирский: Не знаю, к сожалению. Здесь биография этого человека не раскрыта, просто есть упоминание этого факта. Это можно посмотреть. Это уже 1740 год; он мог быть, но это надо проверять. Я, к сожалению, не совсем готов.

Вопрос из зала: А что за наказание было с лестницей на последней картинке?

Александр Лукирский: Это просто растягивание, вытягивание. Человека растягивали. Здесь его ещё вытягивают на лестнице, я так понимаю. Если видите, у него снизу ворот привязан: его просто растягивают, а человек рядом ещё чем-то добавляет ему по рёбрам - возможно, огнём. Скорее всего, это огонь. То есть, в принципе, вариант пытки на дыбе.

Если человек висел вот в таком положении, брали пучок, веник, его поджигали и веником с огнём проводили по рёбрам. Вот это пытка огнём. То есть сначала он просто висел, потом палач давил на бревно, его отрабатывали кнутобойцы и потом сверху добавляли уже огнём. Это такая градация.

Вопрос из зала: Это уже казнь или чтобы он признался?

Александр Лукирский: Это для признания. Зачем казнь? За что пока казнить - нечего. Ты должен сначала рассказать.

Вопрос из зала: (формулировка частично неразборчива) А при Александре II и Николае II такого уже не было?

Александр Лукирский: Нет. Там шло смягчение. Например, было отменено кнутобойство, фактически заменено наказанием плетьми. Там вообще очень сильно поменялись нормы. Когда у нас, скажем так, над цареубийцами был гласный суд, у них были адвокаты. То есть одно из мало нами осознанных достижений императора Александра II - судебная реформа.

Да, разумеется, Вера Засулич. Одним из первых людей, которые стали аплодировать оправданию Веры Засулич, был внук Александра Васильевича Суворова Александр Аркадьевич, бывший генерал-губернатор Санкт-Петербурга, на что ехидный Тургенев написал достаточно злое стихотворение под названием «Гуманный внук воинственного деда». Это как раз про это. Но, тем не менее, люди были либералами.

И вот здесь как раз большая разница. Если посмотреть на все эти Петровские истории - я ещё в XVII век не лез, там ещё веселее могло быть, - то наказания уже при Александре II, Александре III, Николае II, с точки зрения именно ссыльных историй, стали гораздо мягче. Уже не рвали ноздри и не калечили людей батогами, кнутами и всем остальным.

Из того, что помню: было такое наказание - подвесить человека на колесо. Это, например, показывают в армии Соединённых Штатов во время Гражданской войны, и, по-моему, австрийцы его чуть ли не до Первой мировой войны практиковали. Человека просто подвешивали на колесо, которое висело, например, на полковой кузнице. То есть человек, прикованный, висел на колесе. Представьте: высота колеса примерно с человека, и ещё на нём прикованный человек висит, практически как на кресте, только на колесе. Сколько сил хватает - держится, потом провисает.

Австрийцы, по-моему, такую историю практиковали до Первой мировой войны. Есть фотография русского пленного времён Первой мировой войны: он также подвешен за руки, только не с помощью машины, а в лагере для заключённых, по-моему, австрийском. Он вот так висит. Это наказание за неповиновение. То есть какие-то элементы таких наказаний существовали.

Наказание плетьми тоже в какой-то форме существовало, хотя его старались отменить в 60-70-е годы XIX века. Но в каком-то виде оно продолжало существовать. Например, у казаков кое-где оставалась порка. Во времена художников-передвижников есть ряд картин, где крестьянин готовится к порке: лавка, розги лежат. Я уже сейчас забыл, кто автор; видел эту картину в процессе подготовки.

Вопрос из зала: А тех, кто наказывал, как-то выбирали?

Александр Лукирский: Штатные палачи.

Вопрос из зала: У них была хорошая зарплата?

Александр Лукирский: Нет. Понимаете, на самом деле вот в чём отличие. Парадокс заключался в том, что во Франции, например, и в Германии палачи были наследственными. Мало того, они считались лучшими хирургами. Если мы вспоминаем, по-моему, «Королеву Марго», одного из героев этого романа притащили лечиться к французскому палачу. И потом вся эта история закончилась тем, что во время пыток кто-то ему помог. Он же их потом и казнил, только я сейчас не помню кого - Ла Моля или кого-то ещё.

В России, собственно говоря, я не встречал такой известной династии, как, например, палач Сансон. Он выпустил мемуары, их не так давно переиздали на русском языке. У нас это точно не было почётной профессией, точно не было, скажем так, скрытого врачебного смысла. Но люди были, безусловно, опытные, потому что надо было знать, как сделать так, чтобы человек жил, а не убить его по неопытности. У нас, надо заметить, был достаточно скромный инвентарь. Но, судя по тому, как всё происходило, хватало. Жёстко, но увы.

Вопрос из зала: А на исповедь как часто нужно было ходить?

Александр Лукирский: Как минимум раз в год точно, а может быть, два.

Вопрос из зала: А соврать-то там нельзя было?

Александр Лукирский: Вот поэтому священников и обязали доносить. И поэтому, говорю, получалась эта порочная цепочка: когда ты не ходишь на исповедь, не потому что не можешь, например, а потому что есть что скрывать. А после этого, если священник не доносил и это становилось потом известно, его самого наказывали. А стучали, уж извините, как барабаны.

Просто дело всё в том, что я старался не углубляться в политический сыск. О нём Евгений Викторович Анисимов достаточно много написал, и часть общих моментов из его работы я взял, разумеется. Но там «государево слово и дело» кричали по поводу и без повода. Особенно когда человеку грозило какое-то серьёзное наказание, начинал «государево слово и дело» кричать. Но он должен был понимать, что на допросе должен будет пройти через дыбу, чтобы подтвердить. Надо обладать достаточно сильным духом либо находиться в отчаянном положении, чтобы заорать: «За мной государево слово и дело!» - и не иметь за собой ничего, что сказать на следствии. Потому что это называлось изветом, и за ложный извет наказывали по полной программе. В царствование Анны Иоанновны это расцветало, так же как и дела по колдовству.

Вопрос из зала: Вы сказали: «Два поколения непоротых дворян дали нам декабристов». Как правильно звучит и чьи это слова?

Александр Лукирский: Это надо просто проверить. Смысл - что два поколения дали нам декабристов, в общем-то. Да, совершенно верно.

Если вам совсем тяжело читать большую книгу Анисимова, потому что это такой кирпич, то не так давно Евгений Викторович издал в издательстве «Новое литературное обозрение» краткий, немножко переработанный текст. Дело в том, что первый том - книжка вот такой толщины. Я её не читал только по одной простой причине: читаю в основном в транспорте, поэтому такую тяжело, а маленькую книжку вполне. По-моему, НЛОшная, «Новое литературное обозрение», по крайней мере, на «Лабиринте» ещё была какое-то время назад. Там есть что почитать. Единственное, Евгений Викторович всё больше упирается в историю политического сыска, в политические дела. Это, по-моему, его докторская диссертация, поэтому там исходники.