Зачем Пётр I создал флот и какую роль он сыграл в истории России?

Кирилл Назаренко: Спасибо руководству Дома молодёжи Василеостровского района за возможность выступить в этой аудитории. Давайте начнём. Вопрос о том, зачем Пётр создал флот, непраздный. Его надо задавать ещё в шестом классе - во всяком случае, в школе. Но обычно его не задают: вроде бы стесняются, потому что предполагается, что и так всем понятно, зачем нам нужен флот. На самом деле это интересный вопрос. Можно столкнуться с утверждениями, что у нас был флот начиная с X века нашей эры. Олег до Константинополя на чём доплыл? Конечно, на флоте. Вот так в XIX веке представляли себе момент прибития щита к вратам Царьграда, чего не было на самом деле, но символически красиво нарисовано. Однако мы должны чётко понимать, что флот может быть разным.

Флот, который существовал до 60-х годов XVII века в европейских странах, не был современным регулярным флотом. Современный регулярный флот возник во время Второй англо-голландской войны, в 60-е годы XVII века. Переход к нему от иррегулярного флота, от морского ополчения был очень важным качественным шагом вперёд - точно так же, как переход к регулярной армии от существовавших прежде ополчений. Основным отличием регулярного флота от иррегулярного стало то, что военные корабли в XVII веке увеличились. Использовать купеческий флот для артиллерийского боя в линии стало невозможно. Теперь требовались корабли специальной постройки, слишком дорогие для купцов: использовать их для торговли было невыгодно. Поэтому государственные власти начали строить собственные флоты. До середины XVII века они просто мобилизовывали купеческие корабли, которые и так были вооружены пушками для защиты от пиратов. На них можно было поставить несколько более мощные пушки.

Строительство флота за государственный счёт резко подтолкнуло профессионализацию моряков. Они тоже стали наниматься государством и проходить регулярные тренировки в мирное время. Действия парусных судов в сомкнутом строю, в кильватерной колонне, - очень сложная история. Машинного телеграфа не было, нельзя было поставить рукоятки на «малый вперёд» или «полный назад». Нужно было прибавить или убавить парусов. А ветер очень разный: буквально на расстоянии пары километров, а то и меньше, он может резко измениться. Может быть и ветровая тень, и шквалы, и всё что угодно. Это требовало резкого роста мастерства капитанов, офицеров и матросов. Значительно улучшалась и натренированность артиллерийских расчётов: они начинали быстрее заряжать и стрелять. В целом это качественное изменение - превращение флота из ополчения в регулярный - резко увеличивало его боевую эффективность.

Появлялись нормативные документы, которые регулировали порядок подчинённости людей на флоте, устанавливали военную дисциплину, определяли порядок снабжения и так далее. Другими словами, регулярные флоты появились незадолго до рождения Петра Великого. Он, как вы помните, родился в 1672 году, а буквально за десять лет до этого появились регулярные флоты. Это было новинкой и для Западной Европы. Всё, что существовало прежде, - совершенно другой этап развития. Это можно называть флотом, но с пониманием того, что это был не тот флот, который создал Пётр Великий. Поэтому наш регулярный флот всё-таки создал Пётр.

Но Пётр I не был первым, кто пытался бороться за выход к морю. Как вы помните, Иван III основал Ивангород как первый русский морской порт на Балтике. Он пытался мирным путём подключиться к международной системе морской торговли: построил город-порт на принадлежавшем России побережье Балтийского моря. Казалось бы, кто против? Но тут же нашлись люди - ганзейцы, которые наняли корсаров и заблокировали этот порт. А через год шведы разорили Ивангород. Его, конечно, восстановили, но стало понятно, что мирным путём подключиться к системе морской торговли не получится. Единственный способ - завоевать какой-то старый торговый центр, уже связанный со сложившимися торговыми путями. Иначе никакого выхода к морю - не с целью ноги помочить в солёной водичке, а с целью подключиться к мировой системе морской торговли - не получится. Воевать всё равно придётся.

А в начале XVII века Россия и вовсе лишилась выхода к Балтийскому морю: после Смуты побережье Финского залива целиком перешло в руки Швеции. Так что отвоёвывать его всё равно было нужно.

Борис Годунов в этом перечне отвечает за заимствование западноевропейских технологий. Борис был, видимо, первым русским царём, который осознал технологическое отставание России. Он начал не просто приглашать иностранных специалистов. Иван III тоже приглашал множество иностранных специалистов, и у них перенимали опыт.

Борис Годунов впервые посылает русских людей учиться за границу - пару десятков. Правда, судьба их сложилась тяжело. Началась Смута, выплаты с родины прекратились. Кто-то остался за границей, кто-то вернулся спустя долгие годы. В целом этот эксперимент не удался. Но сама постановка вопроса о необходимости обучения в Европе появилась при Борисе Годунове.

И наконец, Алексей Михайлович - незаслуженно забытый русский царь, находящийся в глубокой тени своего великого сына. Но от осинки не родятся апельсинки. Очень странно было читать, что такой энергичный и талантливый Пётр родился у совершенно пассивного, тихого отца. Сейчас историки пересмотрели взгляд на Алексея Михайловича. Он не имел прозвища «Тишайший»: это историографический миф, неудачная попытка перевода латинского титула Augustus. В конце концов его просто не стали переводить, и русские цари получили титул «Августейший государь», который носили до 1917 года. «Тишайший» - ни в коем случае не прозвище. Алексей Михайлович «Тишайшим» не был, он был очень энергичным человеком. Все реформы Петра Великого начались до него: либо при его деде Михаиле Фёдоровиче, либо при отце Алексее Михайловиче. Даже регулярная армия была создана уже в 60-е годы XVII века.

Другое дело, что после окончания Тринадцатилетней войны, или войны за воссоединение России с Украиной, она была распущена: денег не было. Пётр воссоздал регулярную армию, и больше она уже не распускалась. Успешность Петра Великого, то, что ему удалось сделать так много, как раз и проистекает из того, что он не начинал - он заканчивал. Другое дело, что у него был очень хороший пиар. Он сам был публицистом, и его окружало довольно много талантливых публицистов, которые очень красиво показали его успехи. А у Алексея Михайловича такого хорошего пиара не было. Поэтому современный подход - неважно, что было на самом деле, главное, чтобы фотографии были красивые, - в принципе, работал всегда. Только раньше, пока не изобрели фотоаппарат, были красивые гравюры, рисунки и тексты.

Дальше нужно затронуть ещё одну ключевую вещь - деньги. Я люблю говорить школьникам: самое главное, что нужно выучить при вступлении во взрослую жизнь, - денег нет и не будет. Если вы это твёрдо запомните, жить станет немножко легче: у вас не будет розовых очков. Кто ещё не прочувствовал эту мысль, повторяйте её про себя регулярно. Это правда: денег нет и не будет. И в государственном масштабе, и в персональном кармане это происходит примерно одинаково. Если говорить о Петре Великом, то в конце XVII века доходы важнейших стран мира выглядели примерно так, как на этой таблице. Особенно обратите внимание на третий столбец слева, или второй справа: все суммы здесь приведены к одному знаменателю - выражены в талерах, главной мировой валюте того времени.

Вы увидите интересную вещь: у Англии и Франции примерно одинаковый бюджет. Сразу подчеркну, что цифры условные. Понятия бюджета в современном смысле тогда вообще не было, государственные доходы были устроены значительно более хаотично, чем сейчас. Это расчёты историков. Они, конечно, не очень точны, но хотя бы позволяют сориентироваться в порядке сумм, о которых мы говорим.

Итак, Англия и Франция имеют примерно одинаковый бюджет, но у Франции - 20 миллионов населения, а у Великобритании - всего пять. Как получилось, что людей в Великобритании в четыре раза меньше, а доходы примерно как у Франции? Потому что Великобритания была подключена к мировой системе морской торговли, о чём мы ещё будем говорить сегодня.

Османская империя - громадная держава, которая раскинулась от Индии до Испании: Марокко входило в её состав в это время. Весь Ближний Восток входил в эту империю. Двадцать пять миллионов населения, а зарабатывает она столько же, сколько крохотные Нидерланды, которые без микроскопа на карте не найти и в которых проживало полтора миллиона человек. Как так получилось? Потому что Нидерланды контролировали в это время основные торговые потоки. Османская империя тоже их контролировала, но в гораздо меньшем объёме. А российские деньги - вообще слёзы, особенно в начале петровского царствования, в конце XVII века. Разница с ведущими морскими державами огромная. Заметьте, насколько больше денег было у Османской империи. У нас есть дурная привычка считать её развалившейся и прогнившей прямо с момента появления на исторической сцене.

Думать, что победы над турками в XVIII веке дались легко, что Суворов и Ушаков складывали деревянных турок штабелями, а те даже не сопротивлялись, - исключительно неверно. Вспомните: через два года после Полтавской победы, в 1711 году, Пётр I едва не попал в плен к туркам и едва не погубил всю русскую армию, только что одержавшую победу над шведами. Шведская армия объективно была, наверное, самой качественной в Европе. По численности она уступала французской, но с точки зрения подготовки была прекрасна. И русская армия, показавшая себя в Полтаве сильнее шведов, оказалась в безвыходном положении и чудом спаслась во время Прутской истории. Османская империя была очень серьёзной державой, и ни в коем случае не надо её недооценивать.

Швеции здесь нет, но её бюджет примерно равнялся бюджету России. Хотя население Швеции было меньше - всего два с половиной миллиона человек, - в её состав входили и Финляндия, и Прибалтика, и часть Германии. Современная Померания была шведской провинцией. В России в это время было 15 миллионов жителей, но доходы Швеции благодаря контролю над торговлей на Балтийском море примерно равнялись российским. Поэтому Россия 21 год вела тяжелейшую войну со Швецией и победила её, но с большими усилиями. Швеция в результате Северной войны разорилась. Это вызвало глубочайший упадок, из которого она едва выбралась во второй половине XVIII века. Россия же не была разорена. В своё время высказывалась гипотеза, что Пётр якобы разорил Россию. Это не так. Современные историки показали, что у нас сохранился платёжеспособный налогоплательщик, продолжался рост населения, и Пётр ни одной копейки не заимствовал за границей.

Он выиграл эту войну, не одолжив за границей ни копейки. А во время войны за испанское наследство Англия и Франция влезли в чудовищные долги, которые равнялись шести-семи годовым бюджетам каждой из них. Чтобы выпутаться из этой кабалы, они прибегли к жульническим способам. Если хотите, посмотрите, что такое афера Компании Южных морей, почитайте. Это как раз тот способ, с помощью которого Великобритания разобралась со своими долгами. Но это к вопросу о том, каких огромных денег стоила война, насколько недешёвым удовольствием она была.

Впрочем, война только дорожает: каждый новый конфликт стоит гораздо дороже предыдущего. Я бы мог пошутить, что мы движемся в сторону глубочайшего гуманизма, потому что убить человека становится всё дороже. Количество денег, потраченных на одного убитого вражеского солдата, с каждой войной увеличивается в разы. Сейчас, чтобы убить одного военнослужащего на поле боя, нужно потратить в сотни раз больше денег, чем в XVIII веке. Так что жизнь каждого из нас стоит всё дороже. Такой немножко оптимистический вывод. Что ж я всё про плохое да про плохое?

Вот те самые морские торговые пути, о которых я говорил. Это система дальней морской торговли, сложившаяся в XVI веке после Великих географических открытий. Если прочитать названия товаров, обозначенных там мелкими буквами, вы увидите, что всё это не очень нужные товары: яркие красители, кофе, чай, сахар, фарфор, шёлк, дальневосточные лаковые изделия, рис. Рабы - полезная вещь, но они служили для того, чтобы производить сахар и кофе, а не пшеницу или мясо. Возникает вопрос: как получилось, что торговля предметами роскоши внезапно стала крайне важной для европейской экономики? Дело в том, что в Европе XVI-XVIII веков в целом царит феодализм и существует так называемое демонстративное потребление.

Помните историю про перевязь Портоса? Как познакомились д’Артаньян и Портос? Давайте вспомним. Не вижу таких воспоминаний на лицах. Напомню: д’Артаньян случайно откинул плащ Портоса, и все увидели, что спереди перевязь его шпаги расшита золотом, а сзади простая. Это и есть демонстративное потребление. У Портоса не было денег на перевязь, расшитую со всех сторон. Он заказал расшитую только спереди и прикрывал это обстоятельство плащом. Д’Артаньян обнажил его секрет, и Портос вызвал д’Артаньяна на дуэль. Потом они вместе подрались с гвардейцами кардинала и подружились.

Демонстративное потребление означало, что дворянин, тем более вельможа или аристократ, не может ходить, как Билл Гейтс, в джинсах с протёртыми коленями и свитере с растянутыми локтями. Он должен носить одежду, соответствующую по цене его статусу, ездить на прекрасных лошадях, в золочёной карете. Должен иметь массу слуг, одетых в красивые ливреи и обслуживающих его прихоти, жить в великолепном дворце. И, конечно, задавать прекрасные пиры, на которых едят дорогие продукты: не хлеб с сыром, а рис и сахар, пьют кофе. Аристократические дамы, кстати, очень гордились кариесом. У крестьянок его не было: они не ели сахара, а знатные дамы постоянно его грызли. Сахар был не в виде песка или быстрорастворимых кубиков, а в виде голов, колотого рафинада - труднорастворимых кусков, которые нужно было грызть.

У дам появлялся прекрасный кариес, которым они гордились: это был признак аристократического происхождения и питания. Дорогие кофе и чай пили не потому, что они кому-то нравились, - они были горькие и противные, - а потому, что стоили очень дорого. Табак курили тоже не потому, что это нравилось: курение было демонстративным пусканием денег на ветер. Дорогой табак, привезённый из-за океана, вы просто сжигаете в трубке, красиво пускаете клубы дыма: вы аристократ, состоятельный человек. Дамам курить не полагалось. Это интересная традиция: курение было чисто мужским занятием. Зато дамы нюхали табак. Это было можно, но брать его из табакерки следовало только левой рукой, чтобы правая, которую подавали для поцелуя, не пахла табаком. Нюхать табак тоже было занятием абсолютно бессмысленным, но дорогим. Главное - чтобы было дорого-богато.

Впрочем, и сейчас дорогие машины ездят не лучше, чем не очень дорогие, но зато сколько понтов.

А здесь вторая половина XVIII века: нанесены конкретные маршруты английских торговых судов. Это парафраз предыдущей карты. Видно, где торговые пути интенсивны, а где они еле различимы: одно судно проходит раз в пятьдесят лет. Вот тот самый корабль, голландский флейт, который в XVII веке стал главным торговым судном для заморской торговли. На всякий случай: «корабль» и «судно» для парусной эпохи не синонимы. Корабль - только трёхмачтовое судно с парусным вооружением, а судно - любое. Вплоть до начала XX века моряки совершенно спокойно называли военный корабль судном. Сейчас назвать военный корабль судном - оскорбление, а сто лет назад это было вполне нормально. Эта картина изображает один из портов Индии. Видно буквально пару трёхмачтовых кораблей; всё остальное - мелкие суда каботажного плавания. Каждое трёхмачтовое судно везло очень много груза.

Одно такое судно могло привезти в Европу столько перца, что европейским аристократам хватало его на полгода. Не надо думать, что этих судов было много: несколько сотен в каждый момент времени вполне обслуживали всю морскую торговлю. Поэтому, если пираты захватывали трёхмачтовое судно с дорогим грузом, у них был праздник - такое случалось редко. А теперь Пётр Великий. Обратите внимание на карту: границы России не совсем такие, как сейчас. Некоторые страны похожи на современные, некоторые не похожи. Польско-Литовское государство было огромным и действительно очень могущественным. По населению оно почти равнялось Русскому государству, а по богатству в XVII веке его превосходило.

Войны с Польско-Литовским государством были очень тяжёлыми именно потому, что оно обладало серьёзной экономической и военной мощью. В это время оно уже клонилось к упадку по разным причинам, в которые мы не будем углубляться. Но Петру нужно было здорово постараться, чтобы пробить выход хоть к какому-нибудь морю - Балтийскому или Чёрному.

А это лучший портрет молодого Петра Великого, работа английского художника Неллера. Прекрасный портрет. Теперь немножко красивого. Понятно, что символика играет значительную роль. Здесь вы видите знакомые нам кормовой Андреевский флаг и гюйс, который сейчас поднимают на носу кораблей первого и второго ранга на стоянке. Но в XVIII веке гюйс несли и на ходу, причём все корабли, не только первого и второго ранга. Откуда взялись эти флаги? Пётр их заимствовал: взял шотландский флаг, синий с белым Андреевским крестом, вывернул наизнанку - получился Андреевский флаг. Затем взял Юнион Джек, флаг союза Англии и Шотландии в тогдашнем виде, без косого ирландского красного креста. Его тоже вывернул наизнанку и получил гюйс. Наш современный бело-сине-красный государственный флаг - это голландский флаг с переставленными полосами. А царский штандарт - парафраз штандарта австрийских Габсбургов.

Тут можно спросить: что это вы нам такое антипатриотическое рассказываете, будто мы все свои символы позаимствовали? На самом деле это нормально: все у всех заимствуют символы. Если вспомнить заимствования у России, можно назвать сербский флаг - перевёрнутый бело-сине-красный; хорватский, словенский и словацкий - вариации бело-сине-красного; болгарский, где синяя полоса заменена зелёной. Советскому Союзу подражали Китай, Вьетнам и так далее. На флаге Мозамбика изображён автомат Калашникова. Заимствование символов абсолютно нормально. Сами англичане свой белый флаг с красным прямым крестом позаимствовали у генуэзцев. Этот рассказ можно продолжать бесконечно. Неважно, где вы заимствовали символы, важно, чем их наполнили. Есть прекрасный древний символ солнца - свастика, которую люди тысячелетиями использовали как благопожелательный знак. Но стоило нехорошим людям попользоваться ею буквально 15 лет, чтобы она приобрела очень плохую репутацию.

Я бы увидел в этом философский вопрос. Как и в нашей жизни: неважно, кем мы родились, кто наши родители, где нас позаимствовали, в каком магазине купили или в какой капусте нашли. Важно, кем мы стали. Историю о заимствованных флагах можно перенести на свою биографию и подумать, кем мы стали или станем независимо от рождения и родителей. Андреевский флаг наполнился очень хорошими смыслами, под ним одержана масса побед. Это славный флаг, тут никаких сомнений быть не может. Ещё раз о регулярной армии и флоте. Перед вами две картины: одна изображает парад при Павле I, другая - Черноморский флот в середине XIX века. Обе написаны спустя годы после того, как солдаты отмаршировали, а корабли были затоплены в Севастопольской бухте.

Эти картины очень хорошо показывают, что такое регулярная армия. В регулярной армии и флоте главным инструментом является абсолютная механическая правильность и взаимозаменяемость. Каждый солдат, маршировавший в таком строю, был обучен, в общем, не очень хорошо. Любой турецкий янычар, любой египетский мамлюк фехтовал лучше европейского солдата, стрелял, может быть, более метко, имел лучшее ружьё. Но когда европейские солдаты начинали действовать в строю, они могли разгромить любого противника. Жалкие кучки европейских солдат в XVIII веке начали громить огромнейшие толпы воинов Дальнего и Ближнего Востока, Африки и Азии: работали инструменты регулярности. С флотом было то же самое. Чёткие манёвры и хорошая управляемость были гораздо важнее индивидуальной выучки каждого участника. Возникал интересный парадокс: индивидуальная обученность солдата могла быть хуже, а вместе они работали лучше.

Это очень интересный опыт, над которым нужно подумать.

Ещё один важный момент: что сделал Пётр, когда начал строить флот - и не только флот, а проводить свои реформы? Если посмотреть на Индию или западный берег Африки, мы увидим, что довольно много государств заимствовали европейский опыт. Например, учились лить бронзовые пушки. Китайцы отливали их не хуже европейцев, а даже лучше. Они ещё и внешне были красивее: декор, какой-нибудь дракон, обвивающийся вокруг ствола. Прекрасно! Стреляли они тоже неплохо. Африканские правители западного берега покупали европейские мушкеты и пытались обучать своих воинов европейским методам боя, чтобы захватывать рабов в глубине Африки и продавать европейцам. Конечно, не за бусы, а за ценные для себя вещи. Казалось бы, можно было пойти по этому пути: купить европейские мушкеты, научиться отливать пушки, скопировать какие-то технологии.

Но Пётр пошёл по более сложному пути и был глубоко прав: любой копирующий всегда отстаёт на шаг от того, кого копирует. Мы не знаем, сознательно он это сделал или так получилось, но получилось в любом случае. О политиках прошлого мы судим по делам; и о нынешних тоже надо судить по делам, а не по словам. Петру удалось заимствовать систему воспроизводства европейского технического знания. Он добился того, что русские люди научились изобретать в рамках европейского технического прогресса. На этом слайде портрет Ломоносова - визитной карточки русской науки XVIII века. Он был современником Петра I. Они могли бы встретиться: Пётр умер, когда Ломоносову было тринадцать лет, но они не встретились. Уже через каких-нибудь тридцать лет после смерти Петра Ломоносов стал европейски известным учёным и совершил ряд открытий.

Закон Ломоносова - Лавуазье, если кто ещё не совсем забыл химию, можно вспомнить. Ломоносов открыл его раньше Лавуазье. Он и есть такой результат реформ. Но можно возразить: это один гениальный человек, может, и без Петра он сам научился бы чему-то и стал таким же гениальным. Да, это аргумент. Однако есть и другой аргумент - артиллерийское орудие, которое называлось единорогом. Оно было изобретено русскими артиллеристами в середине XVIII века и на сто лет стало визитной карточкой русской артиллерии. Если я назову фамилии офицеров, которые его изобрели, их вообще никто не помнит и не знает. У одного фамилия была Данилов, например. Если бы я не занимался этими вопросами, тоже не знал бы. Другими словами, петровские реформы породили слой людей, которых мы по фамилиям не знаем, но которые могли изобретать в русле европейского технического прогресса.

Единорог - яркое тому подтверждение, результат петровских реформ. Дальше прошло сто с небольшим лет - появились Менделеев, Сеченов, Мечников, Яблочков, Бутлеров и длиннейший список других наших учёных XIX века. Прошло двести лет - мы первыми в мире полетели в космос, потому что на нашу почву была пересажена система воспроизводства технического знания. Причём Петру было ещё сложнее, чем может показаться. Как современный человек поступает в высшее учебное заведение? Захотел стать лётчиком, нашёл в Яндексе вузы, где этому учат, посмотрел, где они расположены, зашёл на их сайты, выяснил, что нужно для поступления, и дистанционно подал документы. На лётчика совсем дистанционно не получится, а на историка получится. И поступил.

У Петра I такой возможности не было. Не потому, что не было интернета, а потому, что высших технических учебных заведений вообще не существовало нигде в мире. В начале XVIII века были университеты, где готовили врачей, богословов и юристов. Врачи нам, конечно, были нужны, а богословы и юристы - не очень. Университет Пётр основал, но уже под конец царствования. Не было институтов, академий или университетов, где учили бы инженеров-судостроителей, проектировщиков артиллерийских орудий, архитекторов. В Европе действовал средневековый принцип воспроизводства инженерных кадров: отец учил сына или мастер ученика, учил двадцать лет и в конце концов выучивал. Мы не могли пойти по этому пути: времени не было. К тому же нужно было найти мастеров, согласных учить постороннего иностранного мальчика. Никто не хотел делиться секретами мастерства: это хлеб и деньги.

Секреты нужно сохранять, чтобы вас наняли. Если вы всем расскажете, как строить дома, любой сможет это сделать, а вы потеряете заработок. Поэтому Пётр был вынужден создавать учебные заведения: Навигацкую школу, Морскую академию, артиллерийские и медицинские школы. Это было не очень похоже на современные высшие учебные заведения, но начало было положено. Кстати, при Петре в России изобрели летнюю практику. Мы привыкли: зимой учимся, летом ходим в море или уезжаем на практику в поля. Между тем в Европе, например во Франции XVII века, гардемарины три года круглый год учили теорию, а потом три года ходили на кораблях в море и постигали практику. Пётр обнаружил, что зимой у нас море замерзает, и жалко терять летнее время на теорию.

Решили: зимой, когда море замёрзло, будем учить теорию, а летом, когда оттает, практиковаться на кораблях.

Так родилась летняя практика, которая до сих пор является инструментом обучения.

С другой стороны, говоря о петровских реформах и флоте, мы должны помнить: жизнь народа, в общем-то, не изменилась. Такую же картину можно было написать и в XVII, и в XVI, и в XIX веке. Жизнь народа начала немного меняться только после отмены крепостного права, а быстро и заметно - после Октябрьской революции. Но у этого моего рассуждения есть изъян. Ведь в России XVII века не было написано такой картины, как «Крестьянский обед». Почему? Потому что не было художников, обученных европейской технологии живописи, которые смотрели бы на картины малых голландцев и думали: они писали голландских крестьян, а давайте мы напишем русских. Вот результат. Эта картина - тоже результат петровских реформ. Сама жизнь народа не изменилась, но картина о ней появилась, потому что были петровские реформы.

Память о Петре у нас представлена широко, особенно в Петербурге - чего жаловаться? С другой стороны, есть такая истина: каждая эпоха ставит памятники себе, а не другой эпохе. Екатерина поставила себе памятник в виде Медного всадника. Молодец, хороший памятник поставила. Николай II поставил довольно рядового «Царя-плотника». В девяностые годы у нас появился шемякинский Пётр в Петропавловской крепости. Это прекрасный памятник ужасным девяностым годам в России, отличный их образ - очень страшный. Я бы очень хотел, чтобы, когда поставят памятник Шемякину, ему тоже сделали лицо по посмертной маске. Он взял посмертную маску Петра. В гробу мы с вами будем выглядеть плохо, я вас уверяю. Не знаю людей, которые в гробу хорошо выглядят. Пётр в гробу тоже выглядел не очень, а Шемякин сделал такое лицо ему на памятнике.

Хорошо бы, чтобы и Шемякину такое лицо сделали. Будем надеяться, что когда-нибудь это случится.

Давайте дальше о флоте. Пётр флот построил, молодец. Он создал на ровном месте судостроительную промышленность, инженерные кадры, способные строить корабли, и кадры, которые могли водить их в море и сражаться, - офицерские и матросские. Он дал этой системе такой импульс, что, когда почти через пятьдесят лет после его смерти русский флот вступил в первое в своей истории артиллерийское сражение линейных парусных флотов - Чесменское, - он блестяще его выиграл. Сражений парусных флотов, в которых неприятельский флот был полностью сожжён, в мировой истории буквально два-три, и одно из них - Чесменское. Толчок, который дал Пётр, был огромным. На этой энергии флот доехал до екатерининского времени и начал прекрасно себя показывать. Пётр молодец, всё правильно сделал.

Но дальше нам надо с этим как-то жить, в том числе в XXI веке. Смотрим на карту: две трети границ России - побережье. Сухопутных границ не так много, вокруг сплошное море. Но есть два нюанса. Первый: наши морские театры раздроблены. Эта таблица показывает численность русского флота при Екатерине - период максимального развития нашего парусного флота. По абсолютным цифрам неплохо: Великобритания на первом месте, Франция на втором, мы на третьем. Для такой континентальной державы, как Россия, это супердостижение. На самом деле позиция очень уязвимая, потому что есть Балтийский и Черноморский флоты, специально разделённые здесь на два столбика. И в Балтийское, и в Чёрное море может приплыть весь британский или весь французский флот. А русский флот межтеатровым манёвром заняться не может. Это было одной из важнейших наших проблем на протяжении всей военно-морской истории.

Сейчас межтеатровый манёвр между Северным и Тихоокеанским флотами по Северному морскому пути вроде бы немного возможен, но тоже затруднён. Это не Соединённые Штаты, которые через Панамский канал могут перебрасывать свой флот хоть в Атлантику, хоть в Тихий океан. Это одна из трудностей, которые география ставит перед нашим флотом. Боюсь, эту географическую проблему мы не решим.

Есть и вторая проблема: у нас время от времени случается зима. Прекрасное время. Петербург зимой очень красив. Такая погода бывает нечасто, но поживёте несколько лет - увидите. Есть у нас и прекрасное северное побережье, где живут милейшие животные: белые медведи, тюлени. На них можно смотреть, это замечательно. Но с точки зрения хозяйства это большая проблема. Нашими водными путями даже в европейской части страны мы можем пользоваться примерно полгода. На моей памяти уже три губернатора Петербурга пытались запустить аквабус - пассажирский катер, который ходил бы по рекам и каналам и возил людей из точки А в точку Б. В Венеции великолепно работает вапоретто, там нет проблем. А у нас три губернатора подряд потерпели поражение: аквабус не окупается. Возить туристов за 2000 рублей можно.

А возить пассажиров за 60 рублей невыгодно: полгода аквабус работать не будет. Зимой он будет гнить гораздо быстрее, чем летом, и не приносить дохода.

Сейчас в Москве сделали электросуда, которые, насколько я понимаю, должны ещё растапливать перед собой лёд. Спасибо глобальному потеплению: лёд стал потоньше, с ним стало попроще. Но у нас пока до этих электросудов дело не дошло.

А Северный морской путь? Руководство страны уже сколько лет мечтает, что грузы из Китая в Европу пойдут по нему. Он вдвое короче пути через Суэцкий канал. Масса прекрасных людей пытается загнать на него мировой торговый трафик. Тут и хуситы стараются, чтобы никто не ходил через Красное море, и сомалийские пираты из кожи вон лезут, чтобы всех распугать и отпугнуть от подходов к Суэцкому каналу. Но всё не получается. Недавно, буквально в этом месяце, первый китайский контейнеровоз прошёл по Северному морскому пути. Это стало событием всероссийского масштаба. Боюсь, что, несмотря на глобальное потепление, сомалийских пиратов и хуситов, в ближайшие годы Северный морской путь всё равно не станет основным маршрутом перевозки грузов из Китая в Европу. Мы не переключим на себя торговые потоки. Почему? Потому что там лёд и без ледоколов не получается.

Мы гордимся, что столько ледоколов, сколько у нас, нет ни у кого. Атомных ледоколов, кроме России, вообще ни у кого нет. Это наши технические достижения и прорывы, это прекрасно. Но лучше бы их у нас не было. Если бы судьба предложила мне от лица России обменять все ледоколы на то, чтобы растаял весь лёд в Северном Ледовитом океане, это был бы выгодный обмен. Ещё лучше, конечно, если бы на Таймыре были белый песок, пальмы и курорты. Летали бы мы отдыхать не в Дубай или Анталью, а на Таймыр. Правда, если бы температура поднялась настолько, чтобы Таймыр стал курортом, вся Россия была бы пустыней. Этого мы точно не увидим. Пока у нас есть лёд, с водными путями всё очень сложно.

Получается, что выход к морю вроде бы есть, но с двумя серьёзными оговорками: затруднённость межтеатрового манёвра и замерзание зимой. Я недавно завёл телеграм-канал. Вот ссылка на него; если подключитесь, я буду рад.

Подводя итоги, я бы назвал ещё одну очень важную проблему.

Вспомним войну 1812 года. Где Россия побеждала Наполеона? На море? Нет, на суше. Где происходили основные битвы Великой Отечественной войны? Опять на суше. Тут можно спросить: зачем нам вообще флот? Зимой лёд, межтеатровый манёвр затруднён, войны всё равно выигрываются на суше. Может, вообще закрыть флот, он нам не нужен, а Пётр ломился не туда?

На самом деле это неправильное рассуждение. Флот нам нужен, военный в том числе. Он нужен нам не для войны. Он нужен нам для мира. Как инструмент боевых действий он весьма уязвим. Последние события на Украине показали, что Черноморский флот уязвим и явно не принесёт России победу. Если у нас будет победа, её принесёт армия. Поэтому вроде бы для войны флот нам не очень нужен. Наши прекрасные подводники говорят: нажмём на кнопку - и американских ударных авианосных группировок не будет, наши ракеты ничего от них не оставят. Абсолютно справедливо, ничего не оставят. Другое дело, что делать этого не стоит: радоваться будем недолго, потому что ракеты полетят в обе стороны. В случае войны американский надводный флот тоже будет очень уязвим. Любой надводный флот будет уязвим.

Будет потоплена масса больших кораблей, погибнет куча моряков. Все эти большие надводные корабли не для войны. Они все для мира. Это инструмент проекции силы на отдалённые территории. Когда Россия активно участвовала в событиях в Сирии, из Чёрного моря работал «Сирийский экспресс», «Адмирал Кузнецов» ходил в Средиземное море и показывал наш флаг. Вот для чего нужен наш надводный флот. Во время войны он не очень нужен: его следует спрятать в военно-морскую базу и ждать мира, когда он снова станет нашей проекцией силы на отдалённые территории. Точно так же американцы используют авианосные группировки: это проекция силы на отдалённые регионы, а не глобальная морская война.

Подводные лодки - другая история: во время войны они как раз способны себя показать. А глобальная проекция силы? В известной степени наши атомные ракетоносцы участвуют в ядерном противостоянии, но в основном подводные лодки, я бы сказал, мало способны проецировать силу в мирное время и мало удобны для этого. Надводные корабли как раз для этого и предназначены.

Это делает флот очень сложным механизмом с тонкими настройками, которые легко сломать. Этим фотоаппаратом очень легко начать забивать гвозди, но от этого будет плохо и фотоаппарату, и гвоздям. Чтобы не испытывать обид и переживаний из-за того, что флот использовали неправильно и он понёс потери, его нужно правильно использовать. Тогда он эффективен, а иначе, конечно, нет. Этот важный урок из петровской практики, в принципе, не вытекает: Петру с такими сложными настройками столкнуться не пришлось. Правь он ещё двадцать-тридцать лет, наверное, столкнулся бы. Но он умер в 1725 году, сделав и так очень много, и с этой проблематикой не столкнулся. К сожалению, наши морские теоретики столетиями недооценивали то, что флот может быть нужен не для войны, а для мира.

Адмирал Макаров сказал, что флот служит для боя. Я всё-таки думаю, что он был неправ: надводный флот как раз служит не для боя, а для мира, во всяком случае в современных реалиях. Но Макаров жил сто с лишним лет назад, тогда, возможно, он был частично прав.

На этом я бы закончил. Пётр создал флот, он молодец. Флот нам нужен для очень сложных, очень тонких вещей. Сломать его очень легко.

В заключение ещё одна мысль. Иногда можно подумать, что жизнь нашего флота напоминает кардиограмму тяжело больного человека: он то растёт, то резко падает, то снова растёт, то опять падает. На самом деле для любой континентальной страны это нормально.

Если посмотреть на французский, немецкий, итальянский, испанский флоты, мы увидим ровно то же самое: периоды резкого спада и резкого взлёта. Пожалуй, есть две страны, у которых таких периодов не было: Великобритания и Соединённые Штаты. Отгадайте с трёх раз почему. Великобритания - остров, а Соединённые Штаты - практически остров. Если бы нашими соседями на суше были только Финляндия и Монголия, мы бы тоже жили в комфортных условиях.

Надо понимать, что резкие скачки численности флота и её сокращение нормальны для любой континентальной державы. Как только у неё возникают проблемы с финансированием, она сразу сокращает флот: вражеские корабли ни в Париж, ни в Берлин, ни в Москву не войдут, а солдаты и танки войдут. На Британские острова танки не приедут, если флот будет их защищать. Поэтому периоды взлётов и падений нашего флота абсолютно нормальны. Последнее падение он пережил в девяностые годы. Сейчас он на подъёме, но не надо думать, что так будет всегда. У нас, как у любой континентальной державы, периоды взлёта флота всегда будут сменяться периодами падения. А армию мы должны постоянно поддерживать на приемлемом уровне: без неё нам совсем никуда. В этом специфика и отличие флота от сухопутных вооружённых сил. Спасибо за внимание.

Я готов ответить на ваши вопросы.

Вопросы и ответы

Вопрос из зала: Была ли ошибкой судостроительная программа Российской империи начала XX века, предполагавшая строительство крупных кораблей? Стоило ли вместо них строить лёгкие крейсера, эсминцы и другие корабли?

Кирилл Назаренко: Вопрос о том, правильно ли строили флот в начале XX века, после Русско-японской войны. Исходя из нашего послезнания, программа была ошибочной: слишком амбициозной и дорогой для Российской империи, которая вместо усиления армии в преддверии Первой мировой войны занялась погоней за химерами. Но это послезнание. После Русско-японской войны и потери флота его возрождение казалось чрезвычайно важной задачей. Она была частично решена. Нужно понимать: послезнание всегда даёт нам очень большое преимущество. Когда мы оцениваем решения политиков в реальном времени, нельзя позволять ему слишком сильно на нас влиять. Это сложно, но необходимо.

Вопрос из зала: Кирилл Борисович, спасибо за замечательную лекцию. Я несколько лет слежу за каналом «Цифровая история». Сейчас сбывается моя мечта детства: я задаю вам вопрос. Я приехал из Воронежской области, где очень популярен слоган «Воронеж - колыбель русского флота». Как опыт строительства флота и его применения в Азовских походах повлиял на дальнейшее развитие флота?

Кирилл Назаренко: Хороший вопрос, спасибо. Фраза о Воронеже как колыбели русского флота, наверное, в известной степени верна. Можно и село Дединово на Оке, где построили корабль «Орёл», назвать колыбелью флота, но с меньшим основанием. Почему Воронеж, на мой взгляд, вправе претендовать на этот титул? Построенный там флот некоторое время находился в Азовском море, а затем был ликвидирован в результате Прутского похода и мира с Турцией. Но он дал кадры, которые перевели на Балтику и которые строили Балтийский флот. Наработанный в Воронеже опыт широко использовался на Балтике.

Опять видны перипетии нашего географического положения: только построили флот на юге, фортуна повернулась к нам спиной - и мы его потеряли. Это нормально. А армию мы не можем так потерять из-за поворота фортуны, она у нас будет всегда. Наше географическое положение диктует: флот не может перейти из Азовского моря на Балтийское. Было бы здорово, но не получается. В целом воронежский опыт хорошо сработал. Я бы сказал, что с девяностопроцентным правом Воронеж может называться колыбелью русского флота. Очень приятно, что вы слушаете меня и следите за выступлениями. Для любого лектора это бальзам на сердце.

Вопрос из зала: Я слышал мнение, что идея Петровского дока и докового бассейна - заводить корабль в док, а затем сливать воду - возникла уже после Петра I. Действительно ли Пётр не имел к ней отношения?

Кирилл Назаренко: Тут, наверное, нужно разбираться с документами: такие тонкие вопросы всегда могут быть коварными. Мы постоянно находим новые документы и уточняем, казалось бы, известные факты. Честно говоря, я всегда считал, что это идея Петра, хотя допускаю: новые находки могут позволять сказать, что идея не его. Сама идея переливания воды из одного бассейна в другой была наработана голландскими и английскими инженерами, которые упорно трудились над этим в XVI-XVII веках. Для голландцев строительство дамб, каналов и плотин - вопрос жизни и смерти. Для англичан во многом тоже: там приливно-отливные течения.

Разгрузить торговое судно в английских портах было невозможно, просто поставив его у стенки. В России почти нигде нет мощных приливно-отливных течений и больших перепадов уровня моря, а в Северном море они большие. Поэтому англичане загоняли и загоняют торговые суда в док: там их разгружают, а затем выпускают обратно в море нагруженными. Опыт был громадный. Если копаться, наверное, можно найти аналогичные устройства в Великобритании или Голландии. Но повторюсь: я всегда считал идею Петровского дока петровской. Достроили его при Елизавете Петровне, которая очень гордилась тем, что достроила что-то за папой. В пропагандистском плане это был сильный ход.

Копали там матросы. У нижних чинов армии и флота был способ заработка: в осенне-весеннее время, особенно осенью, их отпускали на вольные работы. Я сам видел документы о том, что землю при строительстве этого дока копали именно матросы, получая определённые деньги. Прожить на то, что выдавалось матросу или солдату в XVIII веке, было трудно, нужно было зарабатывать. Но я не удивлюсь, если окажется, что есть новые находки.

Вопрос из зала: Как, по вашему мнению, будет развиваться русский флот, например к 2050 году?

Кирилл Назаренко: Всё зависит от общего состояния России. Если экономика будет на подъёме, а внешнеполитическое положение достаточно стабильным, флот, конечно, будет строиться и увеличиваться. Может быть, мы даже дойдём до строительства авианосцев: со второй попытки построим не один, а чуть больше. Но если экономика начнёт сокращаться или не будет расти, если мы окажемся в тяжёлой ситуации и будем вынуждены тратить все ресурсы на армию из-за большой военной угрозы, страна станет экономить на флоте. Моряки не должны на это обижаться. Коренная основа нашей безопасности - сухопутная армия, а флот, в общем, предмет роскоши. Вместе с тем это важный, необходимый инструмент, когда Россия богата и стабильна. Когда она не очень богата и не очень стабильна, флот сокращается.

Невозможно дать прогноз на тридцать лет: нельзя сказать, что через тридцать лет будет со страной. Я, безусловно, надеюсь на всё хорошее, но ничего не могу гарантировать. А то вы ещё предъявите мне иск: я пообещал, что всё будет хорошо, а оказалось не так хорошо. Поэтому буду осторожен в формулировках.

Кирилл Назаренко: Если вопросов больше нет, то очень рад был с вами повидаться. Всего хорошего, успехов в учёбе и службе. Укрепляйте, стройте флот. Тут у нас присутствуют гардемарины, будущие офицеры, - удачи вам. Вижу и будущих офицеров сухопутной армии, и действующих солдат и матросов. Всем вам и всем нам удачи. Будем надеяться на лучшее. До свидания.

Примечания редакции

В лекции разорение Ивангорода шведами отнесено к следующему году после его основания. Крепость была заложена в 1492 году, а шведское нападение произошло в 1496 году. История Ивангородской крепости.

Объяснение титула в лекции требует уточнения. Е. П. Карнович связывал «Тишайший» с латинским clementissimus, а не Augustus. Указ 3 декабря 1721 года предписывал исключить «Тишайший» из титула Петра I. Справочная статья о титуле с указанием работы Е. П. Карновича.

Утверждение о принадлежности Марокко Османской империи во времена Петра I ошибочно. В рассматриваемое время страной правили Филалиды; в 1672-1727 годах султаном был Мулай Исмаил. Поэтому и обозначение границ Османской империи «от Индии до Испании» не следует понимать буквально. «Марокко» в Православной энциклопедии.

В рассказе об артиллерийском единороге исправлена оговорка: вместо «Денисов» следует читать «Данилов». М. В. Данилов участвовал в создании этого орудия вместе с М. Г. Мартыновым и другими артиллеристами. Музейная карточка 12-фунтового единорога 1757 года.

Оценка памятника сохранена как мнение лектора. При этом Государственный музей истории Санкт-Петербурга указывает, что прообразами скульптуры стали прижизненная маска Петра I и «Восковая персона», а не посмертная маска, названная в выступлении. Описание памятника на сайте музея.