Училище Штиглица: выставка в Эрмитаже и память музея

Кирилл Назаренко — об оформлении выставки к юбилею училища Штиглица, его основателях и избирательной памяти музейных собраний.

Выставка к 150-летию училища технического рисования барона Штиглица в Эрмитаже. Иллюстрация из авторского поста от 17 августа 2026 года.

В Эрмитаже потрясающе красиво сделанная выставка, посвящённая 150-летию училища технического рисования барона Штиглица — оно же имени В. И. Мухиной — но о Мухиной вообще ни слова.

Впервые вижу в Эрмитаже витрины, оформленные как произведения декоративного искусства — что полностью оправдано для данной выставки. Взяты предметы, переданные в Эрмитаж из музея училища Штиглица после революции, и собраны в соответствии с акварельными натюрмортами, которые делали в своё время учащиеся.

Кстати, училище Штиглица было, пожалуй, первым учебным заведением в России с совместным обучением юношей и девушек, да ещё и бессословным, да ещё и с очень низким вступительным цензом — всего 4 класса гимназии/реального училища плюс экзамен по рисованию. Это действительно открывало его двери для довольно широкого круга абитуриентов.

Настоятельно рекомендую посетить.

А. Л. Штиглиц — сын придворного банкира и сам придворный банкир, богатейший человек своего времени, вот только наследников не было. Воспитывал приёмную дочь — Надежду Юневу (скорее всего, внебрачную дочь Михаила Павловича, младшего брата Александра I и Николая I), на которой женился А. А. Половцов — в конце жизни сенатор и автор одного из интереснейших дневников своего времени. Штиглиц в конце 70-х гг. XIX в. пожертвовал на училище гигантскую сумму (более 6 млн. руб.), а Половцов продолжал помогать училищу до своей смерти в 1909 г.

И возникло несколько мыслей.

Первая — давно уже крутится — сколько раз я слышал от эрмитажников плач на реках Вавилонских о том, что те или иные предметы были кому-то переданы или проданы в 20–30-е гг. Но ни разу я не слышал от них "спасибо революции за то, что она пополнила Эрмитаж морем предметов из национализированных частных собраний". Избирательная память.

Другая мысль — всё же не хватает в современных крупных музеях изобретательности в представлении предметов. Да и правда, если Рафаэля повесить на бетонную стену вверх ногами — на него всё равно придут смотреть, зачем заморачиваться?

Ну и, наконец, не могу не обратить внимания на прелестную мейсенскую фарфоровую статуэтку 1737 г. "Дама с мопсом и кавалер" работы И.-И. Кендлера. Такие фарфоровые группы — это квинтэссенция стиля рококо. Всё так мило, так причудливо, так разнообразно, так богато, так изящно… что даже несколько слишком.