Россия и Персия глазами путешественника XVII века

Гравированный титул издания 1656 года. Национальная библиотека Польши, Polona.

В 1647 году немецкий учёный Адам Олеарий выпустил книгу о своих поездках в составе голштинских посольств в 1630-х годах. Труд соединил дипломатическую хронику, подробные карты, гравюры и наблюдения за бытом, религией и торговлей двух стран — России и Сефевидского Ирана.

Издание 1656 года стало самым полным авторским вариантом: Олеарий стремился передать европейскому читателю максимально точные, проверенные знания о далёких землях, которые тот вряд ли когда-либо увидит лично. Однако его книга интересна и там, где наблюдатель ошибается, удивляется или судит о чужих обычаях по привычным ему меркам. Перед нами одновременно описание путешествия и свидетельство о том, как образованный европеец XVII века пытался понять незнакомый мир.

За шёлком через Московию

Олеарий поступил на службу к герцогу Фридриху III Шлезвиг-Гольштейн-Готторпскому и участвовал в миссии как секретарь. Его образование соединяло богословие, математику и географию. В дороге нужно было составлять документы, определять положение городов, записывать услышанное и зарисовывать увиденное.

Первое посольство 1633–1635 годов должно было договориться с московским правительством о проезде в Персию. Для торгового предприятия одного согласия шаха было недостаточно: будущий путь проходил через русские земли, реки и таможни. Поэтому переговоры касались перевозки товаров, денежных обязательств, снабжения и охраны. Подробности дорог и пристаней попадали в записки не из праздного любопытства — от них зависело, сможет ли вообще работать задуманный торговый маршрут.

Следующая поездка повела участников из Москвы по Москве-реке и Оке к Нижнему Новгороду, затем по Волге к Астрахани и через Каспий. Для предприятия построили корабль «Фридрих», названный в честь герцога. В ноябре 1636 года он потерпел крушение на западном берегу Каспия. Дипломатам пришлось продолжить дорогу по суше, искать проводников и обращаться за помощью к местным властям. За аккуратной линией маршрута на карте скрывались мели, штормы, задержки и необходимость снова договариваться на каждой остановке.

Россия: двор, город и повседневность

В Москве Олеарий увидел двор царя Михаила Фёдоровича и церемониал приёма иностранных послов. Он замечал одежду встречающих, порядок шествия, поднесение даров и расположение людей в зале. Такие подробности показывают, как власть представляла себя иностранному гостю. На гравюре аудиенции важны и государь, и окружающее его пространство: церемония делала общественные различия видимыми через места, жесты и костюмы.

Но книга не ограничивается парадной стороной жизни. Рядом с описанием приёмов появляются русская одежда, свадьбы, церковные обряды, торговля и домашний быт. Вещи, которые местному жителю казались обыкновенными, иностранцу требовали объяснения. Как выглядит головной убор? Кто участвует в свадебном шествии? Что происходит в храме? Из подобных вопросов складывалось подробное описание общества, сохранившее множество деталей за пределами истории войн и правителей.

Путешествие по Волге расширяло этот взгляд. Казань, Самара и Астрахань показывали страну, которая не сводилась к Москве и её двору. Менялись ландшафт, занятия жителей, одежда и языки. При этом сам маршрут задавал пределы наблюдений: Олеарий хорошо видел определённую дорогу, а не всю территорию государства.

Персия: столица шаха и встреча культур

В 1637 году посольство достигло Исфахана и было принято шахом Сефи I. Продолжительная остановка позволяла наблюдать столицу подробнее, чем города, через которые путешественники лишь проходили. Олеарий описывал площади, торговые места, сады, мосты и воду. Город возникал в его рассказе как пространство повседневных действий: здесь покупали и продавали, принимали гостей, отдыхали и устраивали зрелища.

Персидская столица была многоязычной средой. Сведения переходили через переводчиков, купцов, придворных и духовных лиц. В Новой Джульфе Олеарий знакомился с жизнью армянской общины и наблюдал христианские обряды. Английские торговцы и католические монахи тоже входили в круг общения путешественников. Поэтому описание Персии складывалось из встреч с людьми разного происхождения, веры и положения, а не только из официальных бесед при шахском дворе.

Пышный приём интересовал автора не меньше, чем московская аудиенция: он обращал внимание на угощение, убранство и размещение гостей. Голштинцы, со своей стороны, показывали собственные обычаи, устраивая пир с немецкими блюдами и музыкой. В книге рядом с церемониями находилось место для одежды, пищи, монет, языка и образования. Олеарий применял к России и Персии сходный набор вопросов, позволяя читателю сопоставлять две страны через конкретные стороны жизни.

Как дорога превратилась в книгу

Издание 1656 года стало результатом работы над уже опубликованным текстом. В нём личные впечатления соседствуют с позднее полученными сведениями и прочитанными сочинениями. Олеарий не отказывался от книжной учёности, но считал путешествие способом уточнить её. Особенно заметно это в географии: положение рек и городов можно было сопоставлять с измерениями, а привычные очертания морей — с опытом плавания и рассказами тех, кто знал побережье.

Карта Волги связывала отдельные остановки в единый путь. Работа над изображением Каспия и Персии заставляла спорить с унаследованными представлениями. В предисловии Олеарий объяснял, почему собственное наблюдение может расходиться с авторитетом древних географов: повторение чужого сообщения само по себе не делает его точным. Одновременно он признавал, что для мест, где не бывал, пользовался сведениями других людей. Карта охватывала больше пространства, чем личное путешествие её составителя.

Что рассказывают гравюры

Изображения были существенной частью труда. Городская панорама помогала представить место, рисунок одежды — сравнить детали костюма, сцена церемонии — увидеть расположение участников. Олеарий сообщал, что многие рисунки сделал сам с натуры, а часть принадлежала его спутнику, врачу Гартману Граману. Затем в работу включались художник и гравёры. Для окончательной обработки использовали даже моделей в привезённых национальных костюмах.

Поэтому между увиденной сценой и печатным листом проходило несколько этапов. Набросок мог получить более стройную композицию, фигуры — выразительные позы, панорама — удобное для читателя расположение деталей. Гравюры сохраняют важные сведения, но читать их полезно вместе с соседним текстом и подписью. План города, портрет государя и изображение обряда отвечают на разные вопросы и требуют разного внимания.

Почему в книге о России и Персии появился Китай

Поздние издания расширяли круг сюжетов ещё сильнее. В 1696 году, уже после смерти Олеария, большой сборник объединил его путешествие, рассказ Мандельсло и другие сочинения. В него вошло и приложение о завоевании Китая. Такой том легко принять за единый рассказ одного очевидца, хотя в действительности он соединял разные тексты, маршруты и времена.

С этим приложением связана иллюстрация Ханса Хинриха Рундта «Китайский император Цзуньчиний убивает свою дочь». Сюжет отсылает к падению династии Мин в 1644 году: император Чунчжэнь убивал или ранил женщин своей семьи, чтобы они не достались приближавшимся повстанцам. Этот сюжет принадлежит истории Китая и составу позднего сборника. Олеарий не был его очевидцем: рисунок показывает, как далеко позднейшая издательская история увела книгу от первоначального маршрута посольства.

Об изданиях, маршруте и источниках: «Описание путешествия в Московию и Персию» в энциклопедии проекта.

Подготовил: Михаил Евстратов