Осадные операции Северной войны: опыт типологии

ЗАХВАТ и оборона крепостей составляли значимую часть военного дела эпохи. Поэтому для всестороннего изучения петровского периода необходимо не только исследовать отдельные осады, но анализировать весь пласт подобных событий. Комплексное рассмотрение осадных операций Северной войны позволит ответить на ряд вопросов. Сколько насчитывалось эпизодов с обороной и атакой крепостей за годы войны? Чем они отличались друг от друга, и что их объединяло?

Данная проблематика не обойдена вниманием в отечественной историографии. Ф.Ф. Ласковский типологизирует 26 случаев овладения укрепленными пунктами в период петровского царствования¹. Его выборка, несомненно, включает наиболее значительные эпизоды крепостной войны, но, тем не менее, не покрывает многие иные осады с участием русских войск и вообще не касается операций, проведенных союзниками и противниками в Северной войне. Таким образом, выявление и описание как можно большего количества событий представляется перспективной задачей, требующей изучения обширного пласта источников. Настоящая статья – попытка собрать информацию об отдельных осадах в унифицированном и пригодном для сравнительного анализа и статистической обработки формате.

Новый подход к данной теме требует расширения фактологической базы. Наиболее важным для «инвентаризации и каталогизации» этого рода операций периода Северной войны представляется решение вопроса о критериях отбора событий. В первом приближении мы рассматриваем по возможности все эпизоды Северной войны, где крепости были атакованы с целью захвата.

Под крепостями в первую очередь понимаются обнесенные валами города (напр., Нарва, Дерпт, Выборг, Рига), а также замки и цитадели (Нотебург, Митава, Бауск и др.). Дерево-земляные укрепления Украины – другой пример пунктов, ставших ареной более или менее значительных столкновений (наиболее известны Веприк и Полтава, но в том же ряду можно назвать Мглин, Недрыгайлов, Тернов, Олешню, Рашевку, Опошню, Сенжары и др.).

Оборона и атака менее крупных объектов фортификации составляла весомую долю боевых задач вооруженных сил стран-участниц войны. Это полевые укрепления (отдельно стоящие редуты, ретрашементы и укрепленные лагеря) и строения (монастыри, мызы и дворы). В рамках данной работы мы не будем рассматривать их, но отметим перспективу исследований в этом направлении.

Очевидный критерий сравнения рассматриваемых нами крепостей – сила их обороны. Имели значение не только размеры, протяженность и исправность фортификационных сооружений. Современная для того периода бастионная система укреплений представляла иные возможности для защиты, нежели средневековые замки до-огнестрельной архитектуры, не говоря о простейших валах с частоколом для защиты от степных набегов.

Численность войск осажденного и осаждающего, а также количество артиллерийских орудий у сторон является важной характеристикой любой военной операции. Исчисление сил противоборствующих армий – давний и самостоятельный жанр военноисторических исследований, в котором работает и ряд современных исследователей².

Расширить кругозор исследователя следует за счет рассмотрения разных театров военных действий, включая второстепенные. Осады с участием Петра Великого как правило хорошо освещены в опубликованных источниках, чего нельзя сказать об операциях, проведенных без высочайшего присутствия. Так, штурм Мариенбурга в 1702 г. оказался в тени последовавшего вскоре взятия Нотебурга, а в 1711 г. Прутский поход и сражение при Станилешти затмили успешную оборону Белой Церкви и не менее успешное взятие Браилова. Контекст будет неполным без учета совместных действий с союзниками, таких как: малоизвестная полугодовая оборона крепости Динамюнде саксонско-русским гарнизоном в 1701 г., осада Познани в 1704 г. или осады вместе с датчанами и саксонцами Штеттина, Штральзунда и Тенингена. Учтем и осады, в которых русские войска не были задействованы – будь то оборона Торна саксонцами (1703 г.), Висмара шведами (1711 и 1716 гг.) или Фредриксхаля датчанами-норвежцами (1716, 1718 гг.). Помимо акций с участием армейских частей, необходимо расматривать и действия нерегулярных украинских войск (оборона псковского Печорского монастыря в 1701 г., Несвижа и Ляховичей в 1706 г. или взятие совместно с литовцами Быхова в 1702 г.). Нельзя обойти стороной случаи, когда приходилось брать крепости в ходе подавления вооруженных мятежей (Астрахань (1706 г.), Батурин (1708 г.), Переволочна и Сечь (1709 г.), Новосергиевский (апрель 1711 г.)).

Таким образом, изучение характеристик укреплений и состава сторон дает нам целый ряд критериев для классификации. Вслед за этим необходимо рассмотреть процесс атаки на укрепления: какая тактика использовалась, какое время было затрачено и какие результаты достигнуты. Многообразие этих параметров даст нам новые возможности для типологизации.

Итак, какого рода военные операции надо рассматривать и каким термином их будет правильно обозначать? Для заголовка данной статьи выбран термин «осадные операции», как наиболее общий, касающийся нападения на обороняемые крепости с целью захвата. Самый на первый взгляд подходящий и очевидный термин «осада» словари, как правило, относят к т.н. постепенной или формальной атаке в виде, описанном Вобаном (набор последовательных этапов, включая ведение траншей, возведение параллелей и батарей, пробитие брешей с помощью артиллерии или мин, коронование гласиса, преодоление рва и штурм брешей). Однако это во многом идеализированное представление; вся последовательность этапов не часто воплощалась на практике, но от этого осады не переставали быть таковыми. Поэтому под осадами мы будем понимать операции с ведением апрошей и применением артиллерии. Наиболее яркими примерами можно считать осады Дерпта и Нарвы в 1704 г., Выборга в 1710 г. Помимо постепенной атаки как средства принуждения крепости к сдаче, практиковались и другие подходы, которые американский исследователь осадного искуссства начала XVIII в. Джамель Оствальд называет «не осадными» (non-siege tactics, англ.): блокада, бомбардирование, штурм и военная хитрость³.

Блокирование города – т.е. прерывание всех его коммуникаций с внешним миром – позволяло принудить гарнизон к капитуляции голодом и при этом сэкономить силы и средства. Так поступали, когда формальная осада грозила большими потерями из-за неблагоприятного времени года или из-за неприступности укреплений (Рига, 1709–1710 гг.), когда осаждающий мог позволить себе длительное «сидение» вокруг крепости (Кексгольм, 1710 г.) или когда у него не хватало сил для более активных действий (Пернов, Ревель). Свои коррективы внесла эпидемия 1710 г. – гарнизоны Риги, Пернова и Ревеля буквально вымирали от «морового поветрия», а осаждающие предпочитали выжидать сдачи на расстоянии.

В редких случаях блокада велась без использования артиллерии, однако наиболее распространенной тактикой принуждения к сдаче было бомбардирование – т.е. обстрел города разрывными и зажигательными снарядами навесной траекторией. Его целью было причинение материального ущерба и подрыв морального состояния жителей и защитников. Именно по этой причине были сданы Ниеншанц, Копорье, Ям, Митавский замок, Штеттин. В других случаях бомбардирование сопровождало формальную осаду или подготавливало штурм.

Военная хитрость («стратагема») считалась одним из допустимых способов захвата (современный Северной войне пример – проникновение войск Евгения Савойского в крепость Кремону в Италии через неохраняемый подземный ход и пленение маршала Виллара в 1702 г.)⁴. Однако применительно к Северной войне мы таких случаев не находим, за исключением, возможно, нападения шведских кораблей на Новодвинскую крепость под нейтральными флагами (1701 г.) или внезапного нападения на Митаву кавалерийского отряда Боура (1705 г.).

Любая осадная операция характеризуется также тем, что гарнизон имел возможность и намерение оказывать сопротивление. Многочисленные случаи в ходе войны, когда оставленные защитниками укрепления занимались без боя (напр., замки Ракобор, Фолин, Пылцов, Пайде, Руик в 1703 г.), очевидным образом не интересуют нас в рамках исследования. Тем не менее, есть ряд примеров того, как готовая к обороне крепость под угрозой штурма после переговоров отдавалась без сопротивления: Эльбинг и Познань (1703 г.), Зеньков (1708 г.), Аренсбург (1710 г.), Новосергиевский (март 1711 г.). Затруднительно классифицировать эпизоды взятия селений не в результате непосредственно атаки укреплений, а вследствие полевого боя на подступах (напр., Опошня в январе и мае 1709 г., Красный Кут и Городня в феврале 1709 г. и др.)

Ключевой характеристикой осады можно считать затраченное на нее время. Измерение длительности осад, таким образом, представляется перспективным направлением дальнейших исследований. Чтобы сравнивать осады между собой по критерию продолжительности, нужно выбрать общую точку отсчета; таким моментом, по традиции эпохи, является день открытия траншей, т.е. начала земляных работ осаждающими. Стоит отметить, что в редких случаях траншеи могли вообще не открывать – когда крепость атаковали внезапным приступом. В идеальной «вобановской» осаде под траншеями обычно понимают вырытые в земле подступы, по которым осаждающий стягивает свою живую силу и артиллерию ближе к атакуемому участку – параллели, апроши и сапы. Однако процесс часто не был поступательным. Если крепость находилась на острове, формальная осада с ведением апрошей под стены была невозможна, поэтому осаждающий ограничивался стадиями блокады и бомбардирования (Кексгольм, 1710 г. и Нейшлот, 1714 г.) или переходил к штурму (Мариенбург, 1702 г. и Нотебург, 1702 г.). Здесь «заводили шанцы» (т.е. открывали траншеи) не для формальной атаки, а лишь для обеспечения позиций согласно выбранной тактики. Приступать к земляным работам могли сразу же по приходе к городу, а могли значительно позднее (Торн, 1703 г.). В подобных случаях до открытия траншей стоит выделять день обложения крепости, т.е. блокирования основными силами осаждающего. Иногда армия осаждающего маневрировала в районе крепости и подготавливала атаку задолго до формального обложения (Нарва 1704 г., Полтава 1709 г.).

Другой признанной вехой каждой осады считается день открытия огня осадной артиллерии. Термином «бомбардирование» в узком смысле обозначают навесной огонь мортир, однако, как правило, пушки и мортиры начинали действовать одновременно. Этому моменту предшестовало возведение батарей и установка на них пушек и мортир. В некоторых случаях командующие осадой дожидались прибытия всех орудий; иногда их подвозили и вводили в дело поэтапно (например, Выборг начали обстреливать спустя неделю после обложения 29 марта 1710 г., но заставили коменданта сдаться батареи со второго направления атаки, которые «заработали» лишь спустя два месяца, 1 июня).

Взятие контрэскарпа (или коронование гласиса) считалось ключевым шагом в ходе формальной осады в преддверии штурма, но не при стратегии блокирования и бомбардирования. То же можно сказать о результате действия ломовых пушек (там, где они применялись) – брешах в крепостной стене. Образование проходимых проломов – еще один важный момент, всегда отражавшийся в журналах осад.

Осуществление вылазок характеризовало активную оборону гарнизона и также отмечалось среди других моментов осады.

Штурм как кульминационная фаза осады производился сравнительно редко (Нарва, 1704 г.). Чаще приступ был способом решительного овладения крепостью без предшествующей постепенной атаки. При этом в пользу штурма от формальной осады отказывались как в силу объективных (напр., островное положение крепости или неподходящий сезон), так и субъективных причин (оценка оперативной обстановки командованием осаждающего, нехватка времени и ресурсов). Бывало, что после отражения штурма все равно следовала сдача (Нотебург, Недрыгайлов 1708 г., Веприк, 1709 г.) или оставление города (Мглин, 1708 г.). Штурмы Полтавы, возможно, имели место и отбивались, но этот вопрос до сих пор недостаточно исследован.

Все же штурм крупной крепости был редким явлением, а коменданты, как правило, сдавались раньше. При таком развитии событий следует выделять день подписания капитуляции, день ввода войск победителя и день выхода отпущенного по договору («аккорду») гарнизона. Альтернативой была сдача «на дискрецию», т.е. на милость победителя, что чаще всего означало пленение.

После взятия крепость могла быть разрушена и покинута победителем (как многие крепости Украины в 1708–1709 гг.). Как правило, осаждающий оставался во взятой крепости еще некоторое время для починки укреплений, срытия осадных сооружений и отдыха и лишь потом покидал город, оставивив в нем гарнизон. На первый взгляд, этот показатель не касается течения осады, но он более объективно характеризует временной промежуток, в течение которого полки были «прикованы» к крепости и, соответственно, не могли быть использованы в ином месте⁵.

Говоря о достигнутых результатах, надо заметить, что овладение крепостью не было неизбежным итогом осадной операции – примером тому служат снятые осады Нарвы 1700 г., Познани 1704 г., Полтавы 1709 г. (где на выручку осажденной крепости пришел сикурс), а также Выборга 1706 г. и Штральзунда в 1711 и 1713 гг. (где осаждающий решил отказаться от осады из-за нехватки ресурсов).

Расширение фактологической базы и рассмотрение целого ряда специальных характеристик позволяют нам систематизировать данные об осадных операциях Северной войны в предлагаемой ниже сводной таблице. Ее наполнение – продолжающийся процесс; если крупные осады освещены (с высокой вероятностью) достаточно полно, то многие незначительные операции еще предстоит выявить и описать. Ограничение по объему публикации не позволяет отразить обширный пласт данных о временных характеристиках осад, весь объем справочного аппарата, а также данные о составе и командовании сторон. Предлагаемый перечень (см. табл. на с. 226–228) представляет первый опыт типологии, основанный на примененных видах тактики и итогах операций.