О социальной идеологии и протесте в Средние века и раннее Новое время

В обсуждении одного из постов я бросил фразу о том, что реальной основой борьбы старообрядцев был протест против усиления крепостничества. Это вызвало дискуссию.

Современный человек привык к тому, что политические силы открыто декларируют свои цели. Хотя это, конечно, иллюзия. Могу назвать лишь ограниченное число примеров, когда политические лидеры действительно открыто заявляли о своих истинных целях — например, В. И. Ленин в "Апрельских тезисах". Подчеркну, что почти все цели из "Тезисов" были выполнены в течение года после их публикации.

В наши дни все политические силы заявляют, что они "за всё хорошее, против всего плохого". И при этом далеко не всегда объясняют, каким образом они рассчитывают этого хорошего добиться. Несмотря на это, подчеркну, что в XIX-XX вв. политические цели все же заявляются и обсуждаются в относительно явном виде. Это связано с тем, что социально-политическая идеология стала выступать более-менее самостоятельно.

Совершенно не так было в средние века и раннее новое время. Тогда господствовала религия, как основная форма идеологии. Следовательно, все "земные" явления воспринимались и обсуждались публично как связанные с высшими силами.

Скажем, Реформация обслуживала несколько земных процессов. В Нидерландах, Великобритании — движение в сторону капитализма, в северогерманских землях, Швеции, Дании — преимущественно строительство централизованных государств, наконец во Франции — сепаратизм дворянства южных провинций. Местами имели место резкие смены идейных декораций — скажем, в Венгрии к концу XVI в. большинство дворян стали кальвинистами, а в XVII в. снова вернулись в объятия католической церкви.

Кроме религиозных концепций, повсеместно в сознании присутствовала идея "старины" как идеала. Кстати, для крестьян эта идея не была ложной — действительно, по мере развития феодализма положение крестьян ухудшалось (они, скажем, закрепощались), то есть для них в прошлом действительно было лучше. Однако каждая политическая сила была вольна находить в "старине" милые ей периоды, а временами — откровенно сочинять "старину" в соответствии со своими интересами.

Ещё одно важное соображение — в те времена построение общества без эксплуатации было в принципе невозможно. Поэтому разумные люди (в том числе эксплуатируемые) и не верили разного рода утопистам, которые рисовали светлое будущее. И Томас Мор, и Кампанелла остались одинокими мечтателями.

Идеалом для угнетённых могли становиться какие-то углы родной страны, сохранившие архаичные обычаи. Так, для русских крестьян XVII-XVIII вв. идеалом были казачьи нравы и обычаи. Отсюда доверие к лидерам-казакам — Разину, Пугачёву и стремление самим стать казаками.

Очень важно было и то, что до эпохи всеобщей воинской повинности владение оружием было уделом немногих. Восстание крестьян как таковых было обречено на быстрый разгром высокопрофессиональными воинами-феодалами или регулярной армией. Поэтому любое успешное крестьянское восстание должно было привлечь на свою сторону какое-то военное сословие — в России — казаков. Поэтому крестьянское восстание в чистом виде практически никогда и не происходит.

Наконец в условиях отсутствия массового протестного движения у одиночек был один путь — в разбойники. Эти разбойники могли быть более-менее "добрыми", старавшимися не обижать бедных, или откровенно злыми, грабившими всех подряд. Но разбойников нельзя списывать со счетов в процессе изучения социального протеста прошлого.

Материал Telegram-канала «Кирилл Назаренко»