Польская гвардия и события 1830-31 годов

Испытание революционными настроениями, настигшее петербургский Гвардейский корпус в декабре 1825, охватило и Варшавский отряд (2 пехотных, 3 кавалерийских полка и 2 артиллерийские роты) во время Польского восстания в ноябре 1830.
Основу и наиболее подготовленный контингент первого дня восстания составили обучавшиеся в школе подпрапорщиков, среди которых были и служащие гвардейских полков, имевшие польское происхождение.

Особенно подробно обстоятельства нового раскола армии (в меньшей степени расколовшего гвардию) описаны в полковой истории Лейб-гвардии Уланского Его Высочества полка:
«Выстроив подпрапорщиков на школьном плацу, Высоцкий (подпоручик Петр Высоцкий, преподававший в школе подпрапорщиков и ставший важнейшим руководителем первого дня восстания — И. Е.) повел их в числе 160-ти человек к уланским казармам; не достигнув водяного рва, окружавшего наши бараки, он растерялся и не в силах был отдавать приказания.

Улан, стоявший на часах у моста, который вел через ров к казармам, видя во главе остановившейся пехотной команды двух офицеров и не подозревая с их стороны злого умысла, взял саблю „на-краул“ и продолжал отдавать им воинскую почесть все время, пока те в замешательстве совещались между собою — следует ли умертвить его или не следует. Наконец, беднягу так и убили во время отдавания чести. Он и не пикнул».

Отрывок демонстрирует гротескное восприятие восстания, сформировавшееся в исторической памяти гвардейских улан.
За несколько минут до появления восставших в казармы явился русский юнкер Лейб-гвардии Волынского полка из той же школы подпрапорщиков (не сочувствовавшим полякам юнкерам было объявлено право не поддержать восстание) и сообщил о выдвинувшейся вооруженной массе дежурному по полку. Тот приказал трубить тревогу, и довольно скоро у конюшен дежурного эскадрона развернулся настоящий бой.

Вновь процитируем полковую историю:
«…раздавались со двора крики мятежников: — стреляйте в крышу! Там у них и сено, и солома!
Жги! Поджигай! — вошли другие, — и вот один из подпрапорщиков подложил к наружной стене конюшни мешок с порохом, другой стал поджигать на нем пук соломы, но в это самое время унтер-офицер [дежурного эскадрона]… бросился на него с саблею и тупым клинком отрубил злодейскую руку».

Самоотверженный поступок этого улана задержал восставших, и вскоре на них обрушился удар куда большего числа разгневанных хозяев казарм.
Впоследствии большая часть чинов Варшавской гвардии осталась верной императорской семье, присоединившись к Гвардейскому корпусу и войскам фельдмаршала князя Ф. И. Паскевича. Однако важно учитывать, что восставшие поляки были (как видно из описанного выше) куда решительнее декабристов и нанесли серьезные потери Варшавскому отряду еще во время боевых действий в Варшаве в самом начале восстания. Так, в тот момент оказались в плену командиры двух пехотных полков.

Гвардия (и варшавская, и петербургская) несла ощутимые потери в ходе польской кампании и даже не стала основной ударной силой. Так, значительная часть гвардии держалась в резерве (относительно часто в бой направлялась только гвардейская легкая кавалерия) и не принимала участия в сражении. После подавления польского восстания вся гвардия была объединена в один Гвардейский корпус, расквартированный в Петербурге.

Разочаровавшийся в некоторых частях гвардии в декабре 1825, император Николай I вновь обрел уверенность в ее лояльности как единого целого в 1830. Важно заметить: в 1825 восстание было инициировано именно гвардейцами, в то время как во время событий в Польше гвардия приняла на себя один из первых ударов мятежников. Считается, что эта кампания укрепила связь между царем и гвардией.

Подготовил: Игорь Ельонышев