Господа и слуги: социальная дистанция придворного общества

Об отношениях господ и слуг

В книге Норберта Элиаса «Придворное общество», посвящённой организации двора Людовика XIV, говорится: «Это превосходство господ не обязательно выражалось в дурном обращении с прислугой. Оно могло найти свое выражение и в своего рода доверительных отношениях с отдельными слугами. Но всегда оставалась неустранимая дистанция, глубоко укоренившееся ощущение, что эти мужчины и женщины, в большем или меньшем количестве наполняющие дом дворянина и своим постоянным присутствием сообщающие его жизни облик и атмосферу, непохожие на наши нынешние, — что эти люди представляют собой другой, чуждый тип людей, людей из «простого народа»«.

К этому месту есть примечание, в котором говорится об отношении женщин-аристократок к своей наготе в присутствии слуг — приводятся воспоминания Лоншама, который был секретарём Вольтера, а до этого — камердинером маркизы дю Шатле — подруги Вольтера. Сам Лоншам был человеком образованным (хотя и не дворянином) и оказался на месте камердинера довольно случайно, скорее исполняя обязанности секретаря. Тем не менее, однажды «маркиза явилась перед ним в ванной обнаженной таким образом, что повергла его в величайшее смущение, между тем как сама совершенно как ни в чем не бывало выбранила его за то, что он не подливал как следует горячей воды«.

Далее следует пояснение, с которым солидарен Элиас: «Её не смущает, что она показывается неодетой перед лакеем; она не рассматривала его как мужчину в отношении к себе самой как к женщине. В этой связи находит себе объяснение один аспект в поведении людей двора. Постоянное распоряжение слоем людей, мысли которых совершенно безразличны слою господ, приводит к тому, что люди, принадлежащие к этому последнему, несравнимо свободнее являются перед другими людьми обнаженными — например, при одевании и раздевании, но также и в ванной и даже при других интимных отправлениях, — чем это бывает в обществе, не обеспеченном таким обширным персоналом прислуги. Дворяне показываются такими перед своими слугами, а король — и перед дворянами«.

Как во время Великой Французской революции, так и в нашем 1917 г. вдруг оказалось, что люди, которых воспринимали примерно так, как мы воспринимаем стиральную машину, микроволновку или унитаз, желают пойти в Якобинский клуб или на митинг. Или почитать газету. Или требуют человеческого к себе отношения — не только в смысле «не бить», но и в смысле «видеть в них равного себе». И многие французские аристократы или наши господа испытали, мягко говоря, когнитивный диссонанс, который нашёл отражение, например, в «Окаянных днях» Бунина и до сих пор звучит в стонах тоскующих по «России, которую мы потеряли».

Не могу не отметить, что художник неправильно изобразил то, что у маркизы на голове. Это сложный парик, который с неё сняли бы первым делом перед купанием. В 70-80-е гг. XVIII в., когда в моде были очень сложные и громоздкие женские причёски, женщины брили голову и носили парики. Однако изобразить в эпоху Серебряного века голую маркизу с бритой головой — было бы явным перебором, а сложное сооружение на голове так эффектно контрастирует с обнажённым телом!

Да, феодализм породил много красоты, но не будем забывать, чьим горбом была заработана эта красота!

По теме: Феодализм и общественные формации: схема Кирилла Назаренко.

Материал Telegram-канала «Кирилл Назаренко»