Трубачи наполеоновских карабинеров: сигнал, форма и белая лошадь

Белые лошади трубачей карабинерных полков Наполеона и их значение в дыму сражения. Акварель Люсьена Руссело.

На акварели Люсьена Руссело всадник в голубом мундире сидит на светлом коне. Над металлическим шлемом поднимается белый гребень, на груди и плечах видна светлая отделка. В руке — труба. Среди остальных карабинеров такого человека было легко узнать. Именно этого от его одежды и лошади и требовали: трубачу предстояло передавать приказы, от которых зависело движение полка.

Карабинеры Наполеона составляли два элитных полка тяжёлой кавалерии. В первых кампаниях они носили меховые шапки. Указом от 24 декабря 1809 года им назначили металлические шлемы и кирасы; переодевание и перевооружение заняли время. По данным Фонда Наполеона, полностью новое снаряжение полки получили к апрелю–маю 1811 года. Характерный шлем на акварели относится уже к этому изменившемуся облику карабинеров.⁵

Руссело жил в 1900–1992 годах и создавал исторические реконструкции французской военной формы. Даты 1810–1815 годов в подписи обозначают время, которое он изобразил.⁶

Пока конница стояла спокойно, командир мог говорить с ближайшими к нему людьми. Но стоило начать движение, и расстояния увеличивались. Всадники следили за лошадьми, держали своё место в строю, смотрели вперёд. Во время боя к этому прибавлялись выстрелы, дым и грохот орудий. Докричаться до каждого уже было невозможно. Приказ мог остаться неуслышанным как раз тогда, когда выполнять его требовалось немедленно.

Рядом с командиром находился трубач. По его знаку он подавал сигнал, а другие трубачи подхватывали его. Короткая последовательность звуков сообщала всадникам, что делать: двигаться, атаковать, отходить или собираться. Сигнал сопровождал словесную команду и помогал донести её дальше по строю. Полк получал возможность действовать согласованно, хотя далеко не каждый кавалерист видел и слышал своего начальника.¹

Приказ в нескольких звуках

Нужные сигналы заучивали заранее. В кавалерийский устав, введённый во французской армии 27 сентября 1804 года, вошли нотные таблицы трубных сигналов. Для одного и того же действия полагалась знакомая всем последовательность звуков. Трубач должен был исполнить её так, чтобы всадники сразу узнали команду.²

На рисунке музыкант стоит на месте и держит инструмент свободно. В бою ему приходилось играть верхом, управлять лошадью и держаться поблизости от командира. Опоздавший сигнал уже мог оказаться бесполезным: люди успевали разойтись, начать другое движение или потерять строй. Для этой службы требовалось хладнокровие. Ошибка затрагивала не только самого трубача — вместе с ним её последствия испытывали другие всадники.

Трубные сигналы сопровождали конницу и вне сражений. Они созывали людей, сообщали о выступлении и собирали их у лошадей. Услышав знакомый сигнал, военнослужащий понимал, к чему готовиться. Человек с трубой был хорошо знаком полку задолго до первой атаки.

Белый конь среди всадников

Командиру нужно было быстро отыскать трубача, а другим всадникам — узнавать его среди своих. Помогали отличия в одежде и светлая лошадь. На акварели Руссело белый гребень шлема, отделка голубого мундира и конь хорошо видны вместе. Даже прежде, чем взгляд добирается до инструмента, фигура всадника уже выделяется.

Лошадь часто называют белой, хотя художник показал серую шерсть, более тёмные ноги и гриву. В повседневной речи это различие легко теряется. Для командира важен был заметный светлый силуэт. Увидев его, можно было найти человека, которому предстояло подать следующий сигнал. Но густой дым мог скрыть и светлого коня: цвет облегчал узнавание, не избавляя от всех трудностей боя.

Светлые лошади трубачей встречаются и на картинах современников. Теодор Жерико в 1813–1814 годах написал конных трубачей императорской гвардии на белой и серых лошадях. Их одежда отличается от формы карабинеров Руссело, но броская наружность сигнальщика знакома обоим изображениям. Такого всадника замечали на параде, на марше и среди боевого строя.³

В последнем случае заметность могла обернуться опасностью. Противник тоже мог различить человека на светлом коне. Трубач передавал приказы, и его потеря могла затруднить управление подразделением. Специально выделяя его среди остальных, командование облегчало собственную работу, но скрыть важного участника боя становилось труднее. Этот риск и стоит за красивым военным костюмом на акварели.

Защита посланца и опасность боя

Трубачи участвовали не только в управлении войсками: их отправляли к неприятелю с сообщениями. Здесь их служба соприкасалась с обязанностями герольдов и военных посланцев. Эмер де Ваттель в «Праве народов» 1758 года писал о неприкосновенности трубачей и барабанщиков, выполнявших такое поручение. Посланец должен был обозначить себя и держаться в пределах своей миссии.⁴

Во время переговоров трубач помогал сторонам обменяться сообщениями. Когда тот же человек подавал сигнал атакующему полку, он участвовал в боевых действиях. Ни труба, ни особая одежда, ни светлая лошадь сами по себе его не защищали. В строю ему предстояло вместе с остальными всадниками выдерживать огонь и передавать новые приказы. Светлый конь помогал найти его среди своих, но оставался заметным и для противника.

Люсьен Руссело. Трубач карабинеров наполеоновской армии. Изображённый период — 1810–1815 гг.; акварель XX века.