Песни ополчения Ленинграда

Песни народного ополчения Ленинграда 1941 года и формирование языка мобилизации города в первые недели войны.

Создававшаяся в Ленинграде армия народного ополчения с первых дней войны не была лишена культурного сопровождения, призванного поднять боевой дух бойцов. Выливалось это, в частности, в написание военно-патриотических произведений: огромное количество стихотворений и песен посылалось в редакцию газеты Политотдела Ленинградской армии народного ополчения (ЛАНО). Одним из таких произведений является «Песня народного ополчения», автором текста которой выступил известный советский поэт Н. Л. Браун, а музыку написал М. А. Юдин. Впрочем, какого-либо распространения эта композиция не получила, а напечатана была лишь тиражом в 100 экземпляров.

А вот «Песня народного ополчения» за авторством поэта Н. Тихонова и композитора Ю. А. Левитина, вероятно, не была распространена вообще. Между тем по своему наполнению она более насыщена, чем предыдущее произведение. Здесь уже присутствуют отсылки к Гражданской войне и к С. М. Кирову, которые так часто встречаются в подобных текстах начала войны. Город Ленинград в тексте предстаёт перед нами как крепость. И, конечно же, звучит уверенное утверждение: «Этот город — не взять!»

Таким образом, перед нами весьма сильное по своему наполнению произведение, призванное духовно мобилизовать жителей города и ополченцев. При этом опорой текста является упоминание происходивших под Петроградом событий и личности Кирова. Обратим также внимание на то, что упор делается именно на революционные события — это одна из особенностей пропаганды начального периода войны.

Армия, созданная за несколько дней

Песни появились в тот момент, когда сама система ленинградского ополчения ещё только складывалась. 27 июня 1941 года, через пять дней после начала войны, Ленинградский горком ВКП(б) принял решение о срочном формировании армии народного ополчения. Уже 29–30 июня были созданы её Военный совет и штаб, а районные партийные комитеты приступили к формированию дивизий. Основным контингентом становились рабочие ленинградских предприятий. 2–3 июля был сформирован отдел политической пропаганды, в середине месяца преобразованный в Политотдел ЛАНО. В его задачи входили политическое обеспечение формирования частей, подбор политсостава, руководство партийной, комсомольской и политико-массовой работой.

Эта система создавалась буквально одновременно с отправкой первых подразделений на фронт. Поэтому культурная работа в ЛАНО не была поздней «надстройкой» над уже сложившейся армией. Газеты, стихи, песни, выступления артистов и писателей возникали вместе с самими частями. Архив Политотдела ЛАНО сохранил документы о работе агитаторов, творческих работников и редакций. С 22 июля по 15 августа при армии существовал собственный театр, успевший дать 44 выступления перед бойцами. Газета «На защиту Ленинграда» начала выходить 6 июля; Российская национальная библиотека учитывает 79 её номеров, вышедших до начала октября 1941 года.

Песня как часть военной мобилизации

На этом фоне поток стихов и песен, поступавших в редакцию Политотдела, становится понятнее. Летом 1941 года требовались тексты, которые можно было быстро напечатать, прочитать на митинге, исполнить перед строем или разучить хором. Песня в такой ситуации соединяла несколько функций: задавала эмоциональный тон, предлагала готовый язык для описания происходящего и превращала разрозненных добровольцев в коллектив, обращавшийся к себе от первого лица множественного числа.

Литераторы были включены в оборону города не только как авторы. В первые дни войны десятки ленинградских писателей вступили в народное ополчение. Из добровольцев был сформирован особый писательский взвод; затем многие его участники работали в дивизионной печати. Президентская библиотека приводит характерное воспоминание Николая Тихонова: в условиях войны эмоциональное, «зажигающее» стихотворение иногда оказывалось важнее рассказа или листовки. Это хорошо объясняет, почему политические органы столь охотно работали именно с короткими стихотворными и песенными формами.

Браун и Юдин: песня, которая дошла до печати

Первая из двух сохранившихся «Песен народного ополчения» принадлежит Николаю Леопольдовичу Брауну и Михаилу Алексеевичу Юдину. Архивный материал сообщает о предельно малом тираже — 100 экземпляров. При этом само произведение не было случайной импровизацией неизвестных авторов. Браун к началу войны был профессиональным ленинградским поэтом; позднее он служил на флоте, пережил Таллинский переход и работал военным корреспондентом в осаждённом Ленинграде. В его военном наследии песни и стихи занимали заметное место.

Юдин был профессором Ленинградской консерватории и одним из композиторов, систематически работавших с массовой и хоровой музыкой. В 1930-е годы он руководил группой массовой работы Ленинградского союза композиторов, писал песни и хоровые сочинения. В годы войны он пережил первую блокадную зиму в городе и работал в творческой группе композиторов при Политуправлении Краснознамённого Балтийского флота. Составленный исследователями перечень его произведений прямо фиксирует «Песню народного ополчения» на стихи Н. Брауна как сочинение 1941 года для хора и фортепиано, изданное в Ленинграде Союзом советских композиторов.

Таким образом, перед нами не просто текст, случайно попавший в архив Политотдела. Это пример того, как профессиональная ленинградская музыкальная среда почти мгновенно включилась в военную мобилизацию. Малый тираж при этом показывает другую сторону процесса: далеко не всё, что создавалось в первые недели войны, успевало превратиться в массовый репертуар. Некоторые произведения оставались локальными, рассчитанными на конкретную аудиторию и очень короткий момент.

Тихонов и Левитин: образ города-крепости

Вторая «Песня народного ополчения», связанная с Николаем Семёновичем Тихоновым и Юрием Абрамовичем Левитиным, судя по сохранившимся материалам, распространения почти не получила. Но именно поэтому её текст особенно интересен как документ первых недель войны. Здесь оборона Ленинграда сразу помещается в уже существующую историческую рамку. В песне появляются память о Гражданской войне, образ революционного Петрограда и имя Сергея Кирова. Новая война объясняется через события и символы, которые для официальной культуры города к 1941 году уже были хорошо знакомы.

Центральный образ — Ленинград как крепость, которую невозможно взять. Короткая формула «Этот город — не взять!» работает одновременно как утверждение и как обещание. В июле 1941 года это ещё не формула памяти о блокаде: кольцо вокруг города сомкнётся только в сентябре. Поэтому архивная песня позволяет увидеть, как будущий образ «непокорённого Ленинграда» формировался ещё до блокады, в момент, когда исход сражения за город был совершенно не очевиден.

Авторы также принадлежали к профессиональной культуре Ленинграда. Тихонов был одним из крупнейших советских поэтов и в годы войны оставался важной фигурой литературной жизни города. Левитин до войны работал пианистом Ленинградской эстрады и филармонии; в 1941–1942 годах его работа продолжилась уже в эвакуации в Ташкенте. Сочетание известных имён и отсутствия заметного распространения песни ещё раз показывает, насколько стремительно менялась культурная ситуация летом 1941 года: даже произведение профессиональных авторов могло оказаться вытеснено новым потоком текстов и событий.

Почему важны именно не ставшие знаменитыми песни

История военной культуры обычно запоминает произведения, которые пережили войну: многократно исполнялись, печатались большими тиражами и вошли в позднейший канон. Архив ЛАНО позволяет увидеть противоположный слой — произведения, созданные для конкретного момента и почти сразу исчезнувшие из публичного пространства. Для историка такой материал не менее ценен. Он показывает не итоговый отбор памяти, а сам процесс производства военной культуры.

Две песни позволяют увидеть и то, насколько быстро в 1941 году складывался язык обороны Ленинграда. В нём соединялись непосредственная военная тревога, память о революции и Гражданской войне, локальная городская идентичность и уверенность в коллективной стойкости. Этот язык ещё не был тем набором образов, который закрепился после блокады и Победы. Он находился в стадии формирования, и потому рукописи, малотиражные издания и тексты, не дошедшие до массового исполнения, особенно хорошо фиксируют этот переход.

В этом смысле архивная судьба песен оказывается частью их истории. Политотдел ЛАНО просуществовал недолго: к концу сентября 1941 года сама армия народного ополчения была расформирована, а её части вошли в другие структуры. Документы политотделов дивизий начали собирать ещё в ходе войны; значительная часть материалов была сохранена благодаря работе комиссии при редакции газеты «На защиту Ленинграда». Именно поэтому сегодня можно изучать не только известные произведения блокадной культуры, но и её ранний, экспериментальный слой.